должен работать только для не связанных брачными узами людей! Но я сам был на свадьбе Тиоллы, сам дал согласие на их брак. Я сам видел обряд своими глазами!
А если… Если я все же ошибся, и цветок распустился не из-за меня?
Вызываю Флая. Он, как обычно, легкомысленно, даже без стука входит в мой кабинет.
— Будешь ругать за праздник? — Трубочист присаживается на подоконник, вытирая тыльной стороной ладони щеку, но только размазывая сажу.
— А есть смысл? — спрашиваю его.
Как-то так случилось, что этот парень рос рядом со мной, еще до появления Айлин, и я привык считать его кем-то вроде младшего брата. Конечно, да, он сын прачки, но никогда не рвался к какому-то более серьезному занятию, чем работа трубочиста. Нравилось ему гулять по крышам и пачкаться.
Хотя я предлагал перейти в камердинеры или хотя бы помощники госпожи Эйнд.
— Нет, — довольно улыбается он и выразительно смотрит на цветок. — Но, смотрю, ты тоже внакладе не остался.
Флая даже не пугает мой серьезный взгляд.
— Это не я! — легкомысленно заявляет трубочист. — Это все боги! Но наконец-то ты хотя бы перестанешь быть одиночкой. Тина — хорошая и красивая девушка. И мальчишка ее тоже классный. Я бы предпочел, чтобы ее цветок Креолинии распустился из-за меня, но…
— Ты ничего о ней не знаешь, — с нажимом говорю я.
Мне не нравится, что Флай так говорит. Дракон рычит, ощущая закипающую ревность.
— Знаю. Например, что силы в ней немеряно, что светлая она. И что… о тебе говорить боится. А когда говорит, в интонации столько нежности, что она просачивается, даже несмотря на то, что Тина пытается ее скрывать. — Он спрыгивает с подоконника. — Ну, раз ругаться не будешь, я пошел. У меня еще пара каминов нечищенных.
— Ты уверен, что у Тины цветок до меня не распускался? — зачем-то уточняю я. Как будто, если я услышу это от кого-то другого, меня это больше убедит.
— Николас, поверь мне, такое сияние было бы сложно спрятать, — Флай кивает на цветок и уходит из кабинета.
Ну… Убедился. Дальше что?
Внезапно грудь будто пронзает острый наконечник стрелы. Я даже первую секунду ищу, откуда ее могли выпустить. Дыхание сбивается, я встаю и опираюсь руками на стол. В глазах темнеет, а потом внутри все взрывается ярким золотым пламенем.
Я помню эти ощущения. Первое общение с моим драконом, первое превращение. Но сейчас-то от чего?
Дракон пытается поглотить мое сознание и подавить меня. Он требует, чтобы я шел, нет, бежал, а лучше летел в сад. Моя интуиция с этим согласна, поэтому я выпрыгиваю в окно, превращаюсь в дракона, делаю небольшой круг и, на ходу превращаясь обратно в человека, бегу к полянке, на которой я видел сверху Айлин, Тиоллу и плачущего Риана.
Быстрее, быстрее, быстрее. Мой дракон ревет и заглушает все звуки. Врываясь на поляну прямо через кусты, резко останавливаюсь, пораженный тем, что вижу.
Тиолла прижимает к себе Риана, гладя и пытаясь успокоить. Но страшно не это. Пугает и одновременно волнует то, что на руках мальчика проступает чешуя. Золотая чешуя. Золотая. Признак моего клана.
Глава 32. Правда
Хватаю Риана, вижу, что на его щеках начинают золотиться крохотные чешуйки. Боги! Я ждала, что у нас еще хотя бы годик есть. Но не так скоро же!
Пытаюсь себя успокоить, хоть как-то облегчить то, что сейчас чувствует Риан. Прижимаю его к себе, глажу по волосам, целую в лоб.
— Оборот так рано? — удивленно выдыхает Айлин. — Золотой? Нам срочно нужен Ник!
Она вскакивает на ноги как раз в тот момент, когда, разламывая кусты, к нам выходит Ник. Он за одно мгновение оценивает происходящее, конечно же, видит цвет чешуи и бросает на меня лишь один короткий взгляд.
— Дай его мне, — я почти не узнаю голос Ника сквозь низкий рык. — И отойди.
Он надвигается на меня, сверкая глубокой синевой глаз с вертикальным зрачком. Первая мысль — бежать. Потому что такой взгляд не сулит ничего хорошего. Но я, наоборот, делаю шаг вперед. Это нужно Риану. Ему сейчас может помочь только Ник. Только отец.
Ник аккуратно берет на руки не прекращающего плакать малыша. Риан внезапно начинает скалиться и рычать, показывая заострившиеся зубы и выпуская когти. Это кажется таким неожиданным, что я инстинктивно кидаюсь к нему, но Айлин хватает меня за рукав и останавливает.
— Стой! — Она обнимает меня. — Он знает, что делать. Он давно помогает чужим мальчикам. Его отец погиб, да?
Я качаю головой и закусываю губу, а меня трясет, будто холод пронизывает до самых костей. Ник аккуратно, но крепко прижимает к себе мальчика и шепчет что-то на ухо, несмотря на то, как вырывается и рычит Риан.
Наверняка проходит не больше нескольких секунд, но мне кажется, что они тянутся вечность. Дышу через раз, не слышу ничего, кроме глухого стука пульса и плача Риана.
Наконец, он затихает. Золото пропадает с его кожи, руки расслабляются, а потом он весь обмякает, и Ник аккуратно перекладывает его на свое предплечье, прижимая к груди.
Порой Риан кажется уже таким большим, но в руках Ника он совсем кроха. Сердце рвется на куски, когда я вижу то, как бережно дракон обнимает своего сына, то, с каким взглядом он смотрит на него. И страшно представить, что теперь будет со мной…
Что Ник сделает? Выгонит меня? Отберет ребенка? Теперь уже не остается ни малейших сомнений, чей Риан наследник.
Ловлю на себе серьезный взгляд ледяных глаз.
— Я жду тебя в своем кабинете, — произносит Ник таким же морозным, как его взгляд, голосом. — И подумай хорошо о том, что ты мне скажешь.
Он разворачивается, чтобы уйти, а я кидаюсь ему вслед. Но Айлин снова удерживает меня.
— С Рианом все будет хорошо. Лекарь осмотрит его, проверит магию. — Она опять обнимает меня, а потом отстраняется и заглядывает в глаза. — Ты беспокоишься, что он может узнать, кто отец Риана?
Видимо, что-то в моем
