— Это нас также не касается, потому что мы даже не посмотрим в ее сторону.
И оба молодых рыцаря отправились к своей телеге, дабы облачиться в доспехи и подготовиться к сражению первого дня.
Это сражение было общим и представляло собой почти настоящую битву. Пятьдесят рыцарей, по двадцать пять с каждой стороны, бились между собой и стремились нанести как можно больший урон своим противникам. В этой суматохе, задыхаясь от тяжести доспехов и от пыли, страдая от жары и от усталости, оба Алена разили соперников и уклонялись от ударов, и в конце концов так изнемогли, что едва не попадали на землю, заслышав сигнал к окончанию турнира.
И дама Авуаза, по знаку герцога Бретонского, поднялась с места и вручила красивый золотой жезл, увенчанный птицей, одному рыцарю, которого признали лучшим в этот первый день. Но при этом она смотрела в сторону обоих Аленов, которые стояли бок о бок, сняв шлемы с потных волос и тяжело дыша. И уголки губ дамы Авуазы слегка приподнялись, но Алены так и не поняли, кому из двоих она улыбнулась. И, поскольку они приняли решение не обращать на нее внимание, то не обменялись по поводу этой двусмысленной улыбки ни единым замечанием.
Второй день турнира прошел совершенно как первый, за тем лишь исключением, что участников стало меньше: троих рыцарей увезли ранеными — во время сражения они упали и были затоптаны лошадьми и задохнулись, так что один впоследствии умер, так глубоко ребра вдавились в его тело. Говорили, что его сердце нанизалось на осколок ребра, точно кусок мяса на вертел.
Победителем второго дня стал еще один известный рыцарь, и он получил от дамы Авуазы охотничью птицу в клетке. И снова дама, вручая приз, глядела не на счастливца, а на юношей. Так что они, не сказав друг другу ни слова, отправились отдыхать и провели бессонную ночь.
Третий день считался решающим. Тем из рыцарей, что еще оставались на ногах и готовы были продолжать состязания, предстояло сражаться между собой один на один в благороднейшем из поединков — на копьях.
Первым из противников Алена де Керморвана оказался один рослый рыцарь откуда-то с севера. На нем были черные доспехи, а на шлеме имелось украшение в виде оленьих рогов. Рыцарь этот был шире Алена в плечах и держался весьма уверенно. Однако юноша не испытывал ни малейшего страха. Он знал, что дама Авуаза смотрит на него, и это придавало ему сил.
Он взял свое копье покрепче, утвердил его в упоре и погнал коня навстречу сопернику. Рыцарь вырастал перед ним наподобие горы, и на его щите скалился ядовитый зверь. В него-то и целил Ален де Керморван. В последний миг Ален немного отклонил коня — старый прием, которому обучил его отец, — и черный рыцарь не попал копьем в цель; зато Ален уверенно поразил ядовитого зверя, и таким образом противник его рухнул с коня и остался лежать неподвижно.
К нему подбежали оруженосцы. Дама Авуаза в волнении приподнялась с места, а другие дамы закричали и одна даже упала в обморок, из чего сир Ален де Керморван сделал такой вывод, что та дама была в черного рыцаря влюблена. Но все попытки поставить этого бойца на ноги оказались тщетны, рыцарь сильно расшибся и слабым голосом попросил унести его на носилках.
Сир Ален де Мезлоан также преуспел в поединке, и в конце концов обоих Аленов выставили друг против друга, так что они и оглянуться не успели, как из друзей сделались соперниками.
Что ж! Спорить с герольдом на турнире означало подвергнуть себя вечному позору, поэтому они поклялись друг перед другом, что сражение их будет исключительно мирным и дружеским и никак не приведет к ссоре и ненависти. И с такими любезными речами они разъехались на разные концы поля, взялись покрепче за свои копья и погнали коней.
Дама Авуаза смотрела на них с интересом. Ее чудесные круглые щеки разрумянились, в глазах запрыгали золотистые искры, так что герцог Бретонский от души любовался ее профилем. Что до сира де Вуазена, то он благодушно кушал пирог с дичиной и запивал его вином из большой оплетенной серебряным узором фляги.
Ален де Керморван думал о том, как бы ему выбить из седла Алена де Мезлоана таким образом, чтобы не сильно повредить другу, и сир Ален де Мезлоан думал о том же самом. Ни один из них даже не подумал уклониться от удара, ибо этот прием оба знали слишком хорошо. Нет, они во весь опор мчались навстречу друг другу, и копья их уверенно целили в щиты. Раздался громовой удар, и сильной болью отозвался он в руках у обоих юных рыцарей. Оба пошатнулись, но удержались в седлах, а вот копья у обоих переломились и превратились в жалкие обрубки.
Герцог Бретонский повернул голову к герольду.
Герольд, высокий худой мужчина в роскошных одеяниях и со странно изможденным лицом, прокричал:
— Сир де Мезлоан и сир де Керморван! Возьмите новые копья и проведите второй поединок!
Юные рыцари приблизились к нему и сконфуженно признались в том, что у них закончились копья.
— Ибо мы оба весьма небогаты, мессир.
Герольд посмотрел на них с насмешкой.
— Выиграв турнир, вы можете приобрести немалое богатство, мессиры. Впрочем, вы и так уже завладели доспехами сокрушенных вами рыцарей.
— Увы, — сказали на это оба Алена, — вместе с рыцарями мы сокрушили их копья, так что нам действительно нечем сражаться. Что касается поединка на мечах…
— Нет, — оборвал герольд, — этого не будет, поскольку бой был объявлен дружеским, а не до смертного исхода. Таким образом, я вынужден объявить вас победителями обоих. И каждый из вас получает право объявить королевой турнира приглянувшуюся вам даму и вместе с нею открыть пиршественные торжества.
Оба Алена одинаково побледнели. У них все внутри похолодело, ибо они поняли, что сейчас произойдет нечто непоправимое: ведь каждый желал бы назвать королевой турнира даму Авуазу де Муазен, а это противоречило бы их договору не обращать на нее внимания.
Дама Авуаза уже ожидала мгновения своего торжества. Вот-вот оба прекрасных юных рыцаря приблизятся к ней и возьмут ее под руки с обеих сторон. Это будет свежо и ново: никогда еще не случалось так, чтобы на турнире было двое победителей, да еще таких красивых, таких доблестных — и так одинаково влюбленных в одну и ту же даму.
Но произошло нечто совершенно неожиданное. Держа венки на концах своих сломанных копий, победители медленно двинулись по ристалищу, обводя глазами сидящих дам. И сир Ален де Керморван вручил свой венок какой-то немолодой дурнушке, которая едва не потеряла сознание от волнения и неожиданности, а сир Ален де Мезлоан, не желая ни в чем отставать от друга, поступил со своим венком точно так же.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
