– Я тогда еще точно не знала, что я буду делать в будущем, – призналась она внучке. – Я собрала чемодан, накинула плащ поверх халата и отправилась вниз вместе с Винсом. Он умолял меня не торопиться. Он очень не хотел, чтобы я совершила какую-нибудь глупость. А мама Эдна в это время готовила нам чай на кухне.
Я увидела ее и расплакалась. Я сказала, что ухожу, потому что не имею права больше оставаться здесь, в этом доме. Я предала и ее, и Джеймса, и… бедный Винс! Я понимаю, что он тогда пережил, но сама я в то время плохо понимала, что я делаю и говорю.
Она попросила его подняться в спальню, а мы остались с ней вдвоем на кухне. Потом твоя прабабушка крепко обняла меня и позволила мне хорошенько выплакаться у нее на плече. Она сказала, что на самом деле я никого не предала: ни Джеймса, ни ее. И она, оказывается, была очень рада, что я наконец-то поступила так, как поступает обычный живой человек, и вернулась в мир живых. Она знала, что нужно сказать, чтобы я успокоилась. Но она была достаточно мудра и не стала торопить меня. Она сказала, что если я сама захочу выйти замуж за Винса – а ей было важно знать именно мое, а не его мнение! – то она с удовольствием бросит на нашей свадьбе традиционную горстку риса.
Она сумела найти правильные слова и для Винса тоже. Я слышала их разговор в коридоре уже после того, как она отправила меня спать. Она сказала: «Джеймсу ты бы очень понравился». – Чарли рассмеялась, вспоминая этот эпизод. – В общем, как сказал Винс, это была та еще ночка! Но на этом все не закончилось, и я еще долго обдумывала, как мне поступить, прежде чем поняла, чего я хочу и что мне нужно сделать, чтобы снова стать счастливой.
Джоан некоторое время молчала, словно обдумывая все сказанное бабушкой. Наконец она заговорила:
– И оба твоих мужа сражались на войне.
– Да, так оно и было.
И снова молчание.
– Как же ты вынесла это?
Чарли словно ожидала услышать от внучки именно этот вопрос. Она тихонько засмеялась. Ответ был прост:
– Я часто и подолгу молилась и умела ценить каждый миг, когда мы были вместе.
Джоан снова помолчала, потом рассмеялась сама: – Я совершенно не представляю себе, что я буду делать, бабуля, – призналась она. – Я не могу понять, чего я хочу. Я считала, что это и так ясно, а оказалось… Господи, этот человек перевернул всю мою жизнь. И это я знаю точно. Мне кажется, я не смогу больше встречаться с ним. И это для меня невыносимо. Он… такой замечательный! Но если я не буду предельно осторожна, я обязательно сотворю какую-нибудь глупость. Например, влюблюсь в него и… Боже мой! Он ведь «морской котик», и он еще совсем ребенок, и у нас все равно ничего не получится! И если я сама не разорву эти отношения… Но мне придется это сделать. Я должна поступить именно так.
– Завтра мы с Винсом должны прибыть на базу, – напомнила бабушка. – Твой лейтенант Малдун покажет ее нам. Может быть, экскурсию стоит отложить?
– Нет. Я позвонила совсем не из-за этого. Просто… Нет-нет, приезжайте, конечно же… Господи, бабушка, мне так хочется снова его увидеть! Я настоящая неудачница. Но если на базе будете вы, я почувствую себя более уверенно… Если не ошибаюсь, вы подъедете к десяти, да?
– Да, мы обязательно приедем, – подтвердила Чарли. – И никакая ты не неудачница, перестань!
– Кроме того, я здорово обидела его, – призналась Джоан. – Я испугалась и повела себе чересчур жестоко.
– Так извинись, – посоветовала бабушка. – Я думаю, ты придумаешь, как именно нужно извиниться, чтобы он простил тебя.
Джоан рассмеялась:
– Бабуля, ты меня просто поражаешь! – Она вздохнула. – А может, оставить все как есть? Может быть, даже лучше, что он на меня сердится?
– Для кого лучше?
– Сама не знаю, – снова засмеялась Джоан. – Наверное, для нас обоих. Послушай, мне уже надо идти. Завтра увидимся.
И она отсоединилась.
6
Мэри-Лу колесила по окрестностям целый час, пока, наконец, не отыскала Ибрагима.
Он работал на участке по соседству с домом лейтенанта-коммандера Паолетти и его невесты Келли Эштон. Ибрагим убирал граблями сухие листья и траву из заросшего сада возле старенького покосившегося дома, на котором виднелась вывеска «Продается».
Он сразу же увидел Мэри-Лу и, как только машина затормозила, вышел на улицу, чтобы встретить женщину. В глазах его читались одновременно удивление и озабоченность.
Нет, она ни за что не расплачется. Она не расплачется!
– У вас есть свободная минутка? – крикнула она из машины, стараясь, чтобы голос ее звучал бодро и жизнерадостно, а не так, словно весь мир вокруг нее уже начал рушиться.
Ибрагим оглянулся на сад, в котором только что работал, потом посмотрел на женщину. Она тут же заставила себя улыбнуться. Впрочем, сейчас ей было несложно это сделать, ведь она улыбалась клиентам все утро, пока находилась на работе.
Ибрагим подошел к машине и нагнулся, чтобы проверить, захватила ли Мэри-Лу с собой Хейли.
– Она еще у няньки, – пояснила Мэри-Лу. – И днем там поспит, я договорилась. А вы не могли бы устроить себе небольшой перерыв? Я хочу вам кое-что сообщить.
– Может, я буду работать, и одновременно мы с вами побеседуем? Надеюсь, вы не станете возражать против этого? – предложил садовник. – У меня, к сожалению, очень много работы, и я должен закончить ее к вечеру.
– Что вы! Конечно, я ничего не имею против, – тут же согласилась миссис Старретт.
– Откуда вы знали, где меня можно найти? – поинтересовался Ибрагим, когда они шли по лужайке назад к дому.
– Я ничего не знала, – призналась она. Садовник снова взялся за грабли и принялся работать. Некоторые растения оказывались еще живыми, и он бережно обходил их, как, впрочем, и любую живность, встречавшуюся у него на пути. – Я догадалась. Я очень рассчитывала вас найти и ни на минуту не теряла надежды. Мне… Мне кажется, что мой муж хочет со мной развестись. – Голос ее предательски задрожал, но ей удалось сдержаться и не расплакаться. – Сегодня утром он сказал, что нам нужно будет сесть рядом и серьезно поговорить. Но только чуть позже, после того, как уедет президент Брайант.
Хотя Мэри-Лу не плакала, но ее голос звучал так, словно она готова была разрыдаться в любую секунду.
Ибрагим вздохнул и прислонил грабли к стене дома. Потом взял женщину за руку и подвел к крыльцу, где они оба уселись на ступеньки.
– Мне очень неприятно слышать это. – Садовник печально покачал головой. – Но, с другой стороны, мне кажется, что в этом есть и что-то хорошее. По крайней мере, вы все обсудите и выясните, как вам жить дальше.
– Вы же говорили, что вам нужно работать, – вспомнила Мэри-Лу, глядя на его руку, которая все еще держала ее ладонь. Ее пальцы казались слишком бледными на фоне его темной кожи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
