Долгий рабочий день почти уже закончился. Она ужасно вымоталась. Не физически, она все еще получала огромное удовольствие от работы. Она устала от эмоционального напряжения.
Пять месяцев три недели и шесть дней она не видела Дэймона.
С каждым днем она все больше скучала по человеку, который заставил ее посмотреть в глаза собственным страхам. Человеку, который бесил ее, бросал ей вызов, вмешивался в ее жизнь. Человеку, который поддерживал ее и слушал, дарил ей покой и удовольствие. Она отвергла этого мужчину, потому что была слишком гордой. Ей нужна была его любовь, на меньшее она согласиться не могла.
Теперь у нее была независимость и возможность, за которую она так долго боролась. И это было прекрасно. Она доказала себе, что она способна на это, что она стоит больше, чем мог предположить Алкис или кто-либо другой, в том числе она сама.
Но теперь, когда она узнала, каково это жить с Дэймоном, ей было мало независимости.
Она мечтала о том, что могло бы быть, если бы он ее любил.
Наверное, она была ему небезразлична, ведь он столько усилий ради нее приложил. Она не хотела, чтобы он был с ней из жалости. Не пережила бы, когда он взялся бы за следующий благотворительный проект.
Или того хуже — влюбился бы в другую женщину.
Нет, Дэймон ее не любил. Он считал, что они хорошо подходят друг другу в постели. Она будила в нем инстинкт защитника. Но он не попытался ее остановить, удержать. У него наверняка уже есть новая пассия. Калли не хотела ничего об этом знать. Она желала ему счастья, но не пережила бы, если бы увидела, как он улыбается другой.
Слезы затуманили ей глаза.
— Они прекрасны, — услышала она у себя за спиной.
Калли резко развернулась и увидела женщину лет шестидесяти, которая лучезарно ей улыбалась. Она махнула рукой на вышивки Калли по шелку.
Из ее серии морских пейзажей осталось всего два.
— Я очень рада, что вам нравится, — пробормотала она.
Калли говорила правду, она с радостью бы продала их, слишком много воспоминаний было связано с этими пейзажами.
Она начала эту серию, когда только овдовела, пейзажи того времени были штормовыми и туманными.
А закончила, когда была счастлива и полна жизни, потому что жила с Дэймоном. У этих последних работ было совсем другое настроение, море на них было спокойное и полупрозрачное.
— Моя дочь сказала мне, что это ваши работы.
— Ваша дочь? — Калли изо всех сил пыталась сосредоточиться на разговоре.
— Да. — Женщина показала на свою элегантно одетую спутницу. — Она купила один из этих морских пейзажей, и я пришла посмотреть остальные. А еще взглянуть на удивительную женщину, которая их сделала.
Калли очень хорошо помнила тот пейзаж. Он был весь пронизан счастьем, и она думала, что никогда не сможет его продать. Но держать его у себя оказалось еще больнее.
— Спасибо. Хотите посмотреть поближе?
Они вместе подошли к морским пейзажам.
— Я сама занимаюсь шитьем, но мне никогда такой красоты не сделать, — сказала ее спутница. — Просто невероятно, как вам удается добиться такого эффекта при помощи ткани и ниток.
— Спасибо большое. А что именно вы шьете, госпожа…
— Савакис. — Она внимательно наблюдала за реакцией Калли своими умными темными глазами. — Но, прошу вас, зовите меня Ирини.
Дэймон вскочил.
— Где она? — рявкнул он по громкой связи.
— В фойе, господин Савакис. Мне сказать секретарю, чтобы пропустила ее?
— Да. Прямо сейчас.
Дэймон положил трубку, сердце у него учащенно забилось при мысли о Калли в его кабинете.
Почему здесь? Почему сейчас?
Калли сбежала от него шесть месяцев назад. Шесть долгих мучительных месяцев, за которые он познал глубочайшие сомнения, страх и отчаяние. Ему очень трудно было ее отпустить, почти невыносимо.
Она не оставила ему выбора, только стоять и смотреть, как женщина, которую он любит, уходит из его жизни. Он сделал ей больно и теперь мог только ждать и молиться.
И сегодня его терпение закончилось. Он пообещал себе, что через полгода, в этот самый вечер, пойдет к ней домой. Ведь он дал ей достаточно времени, чтобы заслужить еще один шанс.
Что она здесь делает?
Какими бы ни были ее намерения, важен был результат их встречи. А он мог быть только один. Жить дальше без нее было просто немыслимо. Он должен был это как-то решить. Сейчас.
— Войдите.
Калли переступила порог и остановилась, сердце в груди у нее подпрыгнуло.
Он все такой же мужественный и красивый, каким она его помнила. Она жадно разглядывала Дэймона. И от одного взгляда на его пальцы перед ее мысленным взором одна за другой стали всплывать очень интимные картинки.
— Привет, Калли.
На лице его ничего не отражалось.
— Привет, Дэймон.
— Присядешь?
— Спасибо.
Она прошла под пристальным взглядом Дэймона. Она приехала прямо из магазина. Так что одета она была аккуратно, но негламурно.
Подойдя к нему поближе, Калли увидела тени у него под глазами, складки в уголках рта. Он слишком много работает.
— Очень любезно с твоей стороны было согласиться со мной встретиться.
Дэймон только склонил голову.
Он специально ее смущает, сидя за этим огромным столом и не говоря ни слова? Хотя это не важно. Важно было только снова наладить с ним отношения.
Когда она сегодня познакомилась с его матерью, в ней проснулась слабая надежда на то, что он испытывает к ней нечто большее, чем жалость. Но сейчас, глядя на эти строгие черты, она поняла, что пришла зря.
Дэймон ее не любит.
— Я могу предложить тебе что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо. Я пришла извиниться, — сказала она и посмотрела ему в глаза. — Надо было это раньше сделать, но мне понадобилось время, чтобы… во всем разобраться.
Она помолчала, но он ничего не сказал.
— Мне следовало как минимум поблагодарить тебя за то, что ты доложил в мой фонд деньги, которые украл дядя.
Он махнул рукой:
— Забудь. Это ерунда.
— Нет. Ты не прав. Это очень много для меня значило. Это позволило мне начать новую жизнь. Доказать себе, что я могу чего-то добиться.
— А это для тебя важно?
— Конечно. И я хотела тебе сказать, что начну возвращать тебе деньги, когда…
Он вскочил на ноги, глаза его блеснули.
— Ты этого не сделаешь!
Таким он Калли больше нравился. Пусть даже злится, только не будет таким отстраненным. Пульс у нее участился при мысли о Дэймоне в состоянии возбуждения.
— Ты за этим пришла? Договориться об уплате долга? — голос его прозвучал холодно.
А она-то надеялась, в разлуке он соскучится и поймет, что любит ее, а не жалеет. В горле у нее застрял комок. Все кончено. Пора двигаться дальше.
