Ремонтно-восстановительная работа тормозилась отсутствием запчастей и различных необходимых приборов. Некоторые недостающие детали пробовали производить на месте (в частности, производились даже танковые аккумуляторы), используя оборудование, оставшееся на различных предприятиях и мастерских города после эвакуации. Остальное искалось всеми возможными способами. Так, часть приборов и оборудования снималась с сбитых и поврежденных самолетов, своих и противника.
В связи с отсутствием моторов М-5 их приходилось заменять моторами М-17, для чего в танках БТ-5 приходилось производить конструктивные изменения кормовой части броневой коробки.
За 2 месяца рембазой были восстановлены 44 машины следующих типов: БТ-7 — 10 штук, БТ-7м — 2 шт., БТ-5 — 4 шт., БТ-2 — 1 шт, Т-26 — 2 шт, Т-20 — 8 шт, БА-20 — 5 шт, Т-37 и Т-38 — 12 шт.
По мере выхода из ремонта танки принимали активное участие в боях на различных участках фронта. В качестве танковых экипажей использовались взятые из частей армии водители и артиллеристы.
Ввиду сложности складывающейся обстановки танкисты вынуждены были принимать участие и в ночных атаках, что обычно не решались делать румыны.
Учитывая слабое бронирование имевшихся танков, танкисты, которые все были добровольцами, очень берегли свои машины. В боях под Одессой отмечено большое количество случаев, когда танкисты, выскакивая из танков, уничтожали вражескую пехоту огнем стрелкового оружия и гранатами, чтобы избежать повреждения машин, каждая из которых была на вес золота и спасала своим участием в бою много жизней наших бойцов.
Башенный стрелок Волошин во время одного из боев, видя, что огневую точку противника не удается уничтожить с дальней дистанции и опасаясь, что противник, засевший в развалинах каменного здания, уничтожит танк гранатами, если машина подойдет ближе, под обстрелом покинул танк, подполз к дому и забросал пулемет противника гранатами.
Старший лейтенант Юдин, ставший впоследствии командиром отдельного танкового батальона Приморской армии, во время атаки заметил укрывшееся в глубоком групповом окопе отделение румынских солдат, которое не успело вовремя отойти. Подкравшись к противнику с членами своего экипажа, угрожая гранатами, Юдин обезоружил находившихся в окопе, посадил всех десятерых солдат противника на танк и вывез к своим, захватив при этом находившиеся в окопе станковый и ручные пулеметы.
Во время контрудара под Ленинталем такое поведение танкистов было массовым, что было зафиксировано в докладах командиров наступавших частей и в журнале боевых действий Приморской армии.
Однако в непрерывных ожесточенных боях танки все равно повреждались и гибли. Все участвовавшие в боях танки получили значительные повреждения, и все прошли различные повторные ремонты. Некоторые из машин ремонтировались значительно больше — 5–7 раз. Танки БТ всех моделей во время ремонта были усилены дополнительным бронированием. Как вспоминал об этом побывавший в то время в Одессе в качестве военного корреспондента писатель Константин Симонов, «танки чинили все вместе — и рабочие, и танковые экипажи, два-три дня назад вышедшие из боя. Танки в основном были БТ-5 и БТ-7. У них, как обнаружилось на этой войне, была слишком легко пробиваемая броня, и в мастерских решили: раз чинить, так чинить, и наклепывали на башни танков дополнительные листы брони. Это несколько утяжеляло танки, не соответствовало техническим расчетам, но в бою, как говорили, оправдывало себя».
Из 10 танков БТ-7, принимавших наиболее активное участие в боях, погибло 5.
Параллельно с ремонтом танков в Одессе был налажен массовый выпуск танков НИ на базе тракторов СТЗ-5. За 2 месяца был выпущен 31 такой танк. На базе имевшихся танков всех типов был сформирован Отдельный танковый батальон трехротного состава.
С 14 сентября началось производство еще 15 танков НИ. На танках Т-26 устанавливались огнеметы. На 13 тягачах «Комсомолец» были установлены по 4 направляющих для стрельбы авиационными реактивными снарядами[129].
Непрерывное использование танков в боях вело к накоплению опыта их применения и повышению их эффективности. Во время контрнаступления в Восточном секторе 22 сентября наибольшая скорость продвижения была у полков 157-й дивизии, поддерживаемой танками. Во время контрнаступления в Южном секторе отдельный танковый батальон уже действовал как самостоятельная тактическая единица, совершив рейд в глубь обороны противника и уничтожив там значительное количество румынской артиллерии.
Пожалуй, ни на одном театре боевых действий такое минимальное количество бронетехники не применялось так активно, как под Одессой. Первые танки при обороне города вводились в бой в составе всего одного взвода. Постепенно их количество удалось довести сперва до роты, а потом и до батальона. Начав с перелома хода отдельных, небольших боев одесские танки превратились в эффективное боевое средство, оказывавшее влияние на развитие наступательных операций на целых участках фронта.
Маршевые роты и командные курсы
К концу тяжелых августовских боев людские резервы Одесского оборонительного района были по существу исчерпаны, и без пополнения с Большой земли город держаться дальше уже не мог. Понимая это, Ставка резко увеличила число пополнений, направляемых в Одессу, изменив систему их комплектации. Если в августе Одесский оборонительный район пополнялся извне только за счет Черноморского флота, регулярно направлявшего отряды моряков-добровольцев из своей главной базы, то к концу месяца возможности флота уже не позволяли это делать, а все больше обострявшаяся обстановка и растущее число потерь делали такой способ пополнения армии совершенно не достаточным. Поэтому Ставкой было принято решение поручить пополнение Одесского оборонительного района живой силой Северо-Кавказскому военному округу.
С 30 августа по 2 сентября в Одесском порту высадилось десять маршевых батальонов — 10 тыс. бойцов. За неделю с 5 по 12 сентября Одесса получила еще пятнадцать батальонов. Численность пополнения, прибывшего с Большой земли только за две недели, составила 25 350 человек. А всего за время обороны города в Одессу прибыло из СКВО 30 408 человек, включая 395 человек среднего начсостава, 2629 младшего начсостава и 27 386 человек рядового состава[130].
По соединениям люди распределялись с учетом понесенных там потерь. Двадцать пять тысяч новых солдат, влившихся в Приморскую армию, позволили на некоторое время приблизить состав основных боевых частей к штатным нормам и даже создать небольшие резервы.
Но на то, чтобы сформировать недостававший в 421-й дивизии стрелковый полк, людей уже не хватило. И общая численность войск, обороняющих Одесские рубежи, не увеличилась по сравнению с тем, что имелось в частях месяц назад, так как армия потеряла за месяц боев около 20 тыс. человек только ранеными.
Состав прибывавших пополнений был разным. В первых маршевых батальонах, направленных в Одессу, когда силы Приморской армии были на исходе, а фронт обороны быстро сокращался, в город направлялся лучший мобилизационный контингент. В основном это были донецкие шахтеры и рабочие крупных заводов Сталинграда, часто участники Гражданской войны. Почти все они имели военную подготовку, а некоторые — и боевой опыт.
Но посылать в Одессу таких красноармейцев десятками тысяч, конечно не представлялось возможным. В следующих партиях стали попадаться люди, совсем не обученные военному делу. И чем больше увеличивалось количество присылаемых пополнений, тем больше оказывалось среди него необученных бойцов.
Штаб армии не имел возможности предварительно проверять подготовленность пополнения. Ко времени прибытия транспортов в порт вызывали представителей частей, которые тут же принимали выделенные им контингента, сажали солдат на машины или вели их к фронту в пешем строю. Обычно в тот же день новые бойцы попадали на передовую.
Но в связи с большими потерями в частях Приморской армии низкая подготовка, а позднее — и полная необученность поступающих пополнений стала быстро превращаться в серьезную проблему. Все 4 дивизии Приморской армии после месяца боев уже с большой натяжкой можно было назвать кадровыми. По уровню подготовки рядового состава они все больше напоминали дивизии народного ополчения.
Еще до прибытия маршевых батальонов кадровых бойцов, имевших опыт боев за Днестром, в дивизиях оставалось очень мало. В основном они были укомплектованы заменившими выбывших из строя кадровых бойцов одесскими запасниками старших возрастов, ополченцами и матросами, которые часто не имели не только надлежащей подготовки но и армейского обмундирования.
После того как пополнения стали прибывать в довольно значительных количествах, из частей стали поступать доклады об их полной неподготовленности к боевым действиям. Командир 287-го СП капитан Ковтун-Станкевич доложил командиру дивизии, а тот сообщил в штаб армии, что в полку оказались совершенно не обученные люди, никогда по державшие в руках винтовки. О том же докладывал и начальник политотдела Чапаевской дивизии Бердовский.
