Большое количество квалифицированных гражданских медиков, работавших под руководством военных врачей, и достаточное количество имевшихся в городе и доставлявшихся в него медикаментов и инструментов позволило возвращать в строй до 75 % раненых, при низком количестве заражений крови, инфекционных осложнений и ампутаций.
Но даже при хорошо налаженной работе по приему и лечению раненых одесские госпитали не могли обеспечить всем тяжелораненым необходимое им длительное лечение. Для сохранения пропускной способности госпиталей, даже несмотря на то, что значительное количество раненых удавалось вернуть в строй, было необходимо практически ежедневно эвакуировать из госпиталей примерно такое же и даже большее количество раненых, чем то, которое в них ежедневно поступало.
Поэтому каждую ночь к разгрузившимся в Одесском порту судам, которым надлежало до рассвета покинуть гавань, подьезжали автобусы и грузовики автороты санотдела Приморской армии и дневной конвейер, когда по сходням и трапам сносили ящики с различными грузами для осажденного города, сменялся ночным, когда на корабли непрерывно заносили носилки с ранеными. За одну ночь из города успевали вывезти одну-две тысячи раненых. Своеобразный «рекорд» был установлен 18 сентября, когда было эвакуировано 2719 человек. В целом санитарной службе армии удалось обеспечивать эвакуацию из города фактически каждого тяжелораненого в течение двух недель с момента его поступления на лечение.
В сентябре, в отличие от августа, выезд санитарных машин в порт уже не отменялся из-за артиллерийских обстрелов, так как ночей, в которые район порта не обстреливался, больше не было. Врачи-эвакуаторы, руководившие погрузкой раненых и постоянно находившиеся на причалах, работали в касках.
Шоферы автосанроты работали круглосуточно. Ночью они возили раненых в порт из госпиталей, а днем из дивизионных медсанбатов, полковых и батальонных медпунктов[138] доставляли раненых в госпитали.
Санитарная служба армии, создававшаяся фактически с нуля, сумела справиться с огромной нагрузкой, которая легла на нее в августе, а в сентябре уже была готова к любым изменениям обстановки, происходившим в осажденном городе, в том числе и к перебазированию госпиталей в совершенно не приспособленные помещения.
Из раненых, которые могли в течение 3-х недель вернуться в строй, формировался отдельный батальон выздоравливавших и нуждавшихся в восстановительном лечении, в который в связи со все более ухудшавшейся обстановкой постепенно направлялось все большее количество выздоравливающих бойцов. Выздоравливавшие командиры долечивались в специально отведенном для этих целей одном из бывших одесских санаториев. Во время августовского кризиса в Восточном секторе батальон выздоравливающих был брошен на передовую, где его состав распределили между секторами, после чего он был фактически создан заново, еще большим, чем первоначально — в начале сентября были дополнительно сформированы 4 новые роты. И в середине сентября, во время румынского наступления под Ленинталем, батальон снова был введен в бой.
Но и без этих чрезвычайных мер каждый день из батальона выздоравливающих выписывалось в части до 500 человек, в дни кризисов это число иногда увеличивалось почти вдвое. По одесским меркам, это было пополнение не менее важное, чем маршевые батальоны — те поступали нерегулярно, и бойцы в них, в отличие от выздоравливающих, не имели боевого опыта, а нередко — и военной подготовки.
До 2 сентября 1941 г. вопрос о направлении раненых в батальон выздоравливающих и о выписке их в действующие части решался даже без Военно-врачебной комиссии, предусмотренной приказом НКО № 184 от 1940 г. ВВК для «медицинского освидетельствования раненых и больных» была создана приказом командования ООР № 14 от 2 сентября 1941 г. после того, как пополнения в виде маршевых рот стали прибывать в Одессу в достаточном количестве.
При этом комиссия должна была руководствоваться в свой работе не только регламентирующим ее приказом НКО, но и устными инструкциями и указаниями начальника санотдела ООР о порядке и ходе медосвидетельствования раненых и больных.
Не менее показателен был и состав комиссии — в нее входили 3 военврача 2-го ранга и представитель политуправления Примармии[139].
Вклад военно-медицинской службы Приморской армии в оборону Одессы трудно переоценить. В условиях, когда на счету был каждый человек, тысячи раненых смогли вернуться в строй и тысячи были спасены и вывезены на Большую землю. Но даже такие невероятно трудные условия явились по воле судьбы для медслужбы Приморской армии всего лишь «репетицией», заложившей основы того, что ей пришлось в значительно больших масштабах делать для спасения людей в осажденном Севастополе.
От истребительных батальонов до Одесской дивизии
25-я, 95-я стрелковые, 1-я кавалерийская дивизии и другие части, входившие в состав Приморской армии и находившиеся в непрерывных боях с противником с первых дней войны, к началу оборонительных боев за Одессу уже имели значительный некомплект личного состава.
Для доукомплектования частей до штата по решению ВС Приморской армии райвоенкоматами г. Одессы была проведена «мобилизация людского состава в возрасте от 18 до 55 лет». Но так как на территории города уже было сформировано 8 истребительных батальонов[140] и отряды народного ополчения, составившие так называемый «Одесский полк», то проведенная мобилизация не смогла надолго покрыть потребности армии в живой силе, которые из-за жестоких боев постоянно росли.
В городе помимо партийного набора, осуществленного по инициативе Одесского обкома партии, была проведена и вторичная общая мобилизация, при которой призывались не только состоящие на общем учете[141], но и лица, состоящие на специальном учете. Кроме того, были переосвидетельствованы «все лица, которые по физическому состоянию здоровья ранее были признаны негодными к военной службе».
Как сообщал Отдел укомплектования штаба Приморской армии, «на пополнение войсковых частей весь людской состав, годный для несения военной службы, в возрасте от 18 до 55 лет, был полностью призван и направлен в войсковые части». Таких оказалось 16 743 человека.
Большинство этих людей не имело ни опыта военной службы, ни военной подготовки, так как при обоих мобилизациях в городе был привлечен тот контингент, который по каким-то причинам не был призван с началом войны.
Все пополнение, призванное по мобилизации райвоенкоматами г. Одессы поступало в 136-й запасной стрелковый полк. Считалось, что в него должно поступать и «все пополнение, прибывающее с маршевыми ротами». Они должны были задерживаться в полку на 1–2 дня, где за это время проверялась их подготовка. Последующая отправка пополнения из полка в действующие части должна была производиться «исключительно из числа обученных».[142] Однако на самом деле значительная часть пополнения (по некоторым данным, до 15 тыс. человек, т. е. почти половина всех прибывших) была направлена сразу на передовую, минуя полк.
Это объяснялось прежде всего исключительной напряженностью обстановки, не позволявшей задерживать поступающее пополнение на требуемый срок в тылу, а иногда и значительным количеством поступающего одномоментно пополнения. Пополнения в Одессу подвозились на крупных транспортах, доставлявших и по 5 тыс. человек за раз, что превышало пропускные способности полка, и так обучавшего одновременно 4–5 тыс. человек[143].
Сам полк также не все время имел возможность проводить подготовку мобилизованных и необученного контингента из маршевых рот, так как во время кризиса под Беляевкой в полном составе был отправлен по решению Военного совета на укрепление Южного сектора обороны, где был почти полностью уничтожен фактически за один день боев.
Вместо полка был сформирован запасной стрелковый батальон, который через неделю также убыл на фронт, на этот раз в Восточный сектор, после чего полк сформировали во второй раз.
Сама Приморская армия также, как могла, пыталась пополнять некомплект личного состава за счет внутренних резервов. По решению Военного совета армии был «пересмотрен весь красноармейский и младший начсостав тылов армии и дивизий, откуда были изъяты и переданы в боевые части бойцы молодых возрастов, и взамен их были даны бойцы более старших возрастов, причем все тыловые подразделения были оставлены в сокращенном составе, которые со своими задачами вполне справлялись»[144].
Сокращения штатной численности затронули и начсостав Приморской армии. Особенно радикальными они оказались в Полевом управлении штаба армии, где было сокращено 58 % личного состава. Все сокращенные были отправлены на вакантные командные должности в боевые части.
