вроде бы, нет, — продолжаю удивлять подругу. — Мне уже стало интересно, что ей от меня надо. Вдруг хоть она на эмоциях проколется, что они себе надумали. А то Кузя уже такого наворотил, что даже Юсупова озадачил. Кстати, и Вадим (ловлю себя на мысли, что все-таки назвала его по имени) советовал не отказываться от встречи с этой сучкой.
— О! А вот отсюда подробнее. Ты уже называешь Юсупова Вадимом! Это что-то новенькое.
— А у тебя от восторга уши в трубочку не скрутились? Ну назвала я его по имени. И что?
— Да ничего. Я даже рада за тебя. И не заводись, а то я могу и обидеться. И заметь, не я первая начала говорить о нем.
Чувствую, что продолжать разговор в прежнем русле становится опасно. Пора давать задний ход. Ира права, чего это меня занесло?
— Ладно, прости. Это меня новость твоя взбесила. А что касается этой сучки, то ты правильно сделала, что отшила ее. Спасибо тебе. И да, Ириша, — проникаюсь к подруге доверием, — я хочу попросить тебя не рассказывать ничего Антону.
— Да я! Да как ты можешь так думать обо мне, о нас! — возмущается она.
— Ир, ну уймись, пожалуйста, и дай сказать. Понимаешь, Юсупов подозревает, что Кузя задумал какую-то подлянку. Поэтому советует не особенно распространяться о наших контрдействиях. Так что ты помалкивай. И впредь не обижайся, если я тебе не буду все подробно рассказывать. Договорились?
— Да ладно. Понимаю я, что Юсупов уже зубами вцепился в твоего Кузю. Уверена, что не отпустит его просто так. А что про «помолчать», то это само собой. Я так понимаю, битва миров ожидается жесткая. Но ты мне не о деловой встрече, а так, о ваших отношениях ничего рассказать не хочешь?
Я вздыхаю.
— Ой, Ириша, и рассказала бы, да нечего. Посидели в кафе, поговорили о Кузьмине и его фортелях в отношении развода. И — по домам.
— По голосу слышу, что ты ожидала большего от этой встречи.
Если бы она только знала, насколько права. Но признаваться в собственной глупости не хотелось. Вслух добавляю:
— Что я могу ждать от встречи с серьезным мужчиной, мысли которого только о работе. К тому же, не забывай, что я чуть-чуть беременная. Ах-ха-ха. Так что вот так, подруга.
— Ох, Юлька, дохихикаешься ты. Смотри, как бы плакать не пришлось. Кто знает, что задумал твой Кузя вместе со своей шалавой. А за Юсупова все-таки держись. Он мужик хоть и мрачноватый, но порядочный. Поняла меня?
— Да поняла я тебя, поняла. Только не интересна я ему как женщина. Да и меня он интересует только как грамотный юрист, мой адвокат. И давай больше не будем о нем. А эту стерву в следующий раз можешь послать куда подальше. Вот так. Ириша, устала я и спать хочу. Давай завтра поболтаем. Ага?
— Ладно, Ступай баиньки. Тебе по статусу положено высыпаться.
Простившись с подругой, я еще долго думала о нашем разговоре. Но больше как-то думалось не о новой попытке Лариски. Мысли то и дело возвращались к Юсупову. С ними я и уснула, незаметно погрузившись в беспокойный сон.
Глава 35
Боже мой, какое прекрасное утро! Как давно я не замечала этой красоты. Мои мысли постоянно были заняты то заботой о муже, то ожиданием беременности, то, как ни грустно возвращаться к неприятным воспоминаниям, предательством Руслана.
Теперь все это позади. И мое разбитое сердце постепенно успокаивается, раны почти зарубцевались. Они иногда еще дают о себе знать, но без былой остроты. Я наконец поняла, что даже когда жизнь дала трещину и кажется, что никогда ничего хорошего уже не будет, эта самая жизнь может вновь стать прекрасной.
Вот сейчас я с удовольствием созерцаю удивительное начало дня. Это яркое солнце, голубое небо и все вокруг, такое чистое и по-весеннему восхитительное.
Даже не очень крепкий чай сегодня кажется мне изумительным на фоне этого солнечного утра. И мысли — такие легкие, почти невесомые. И осознание будущего счастья охватывает меня при мысли о том, что во мне зарождается новая жизнь. Жизнь моего ребенка.
Единственное, что слегка омрачает мое восторженное настроение, — это невозможность опять полюбить. Просто из-за опасения вновь обмануться, еще раз пережить боль измены, не рассмотреть за внешней оболочкой лживого предателя.
Стараюсь не скатиться в омут горевания. Подумаешь, не стоит влюбиться из-за страха быть обманутой. Мне сейчас вообще не стоит об этом думать. Все мои мысли — только о теперешнем состоянии. Чувствую себя хорошо, токсикоз не мучает, успокоилась по поводу Кузи. Ведь это счастье. А все остальное — да гори оно ярким пламенем. Ну, не совсем все, конечно. Проблемы есть, но с ними поможет разобраться Юсупов. Я в него верю. Он классный.
А вот здесь точно надо остановиться. Мечтательность и иллюзии в сторону. Только деловые отношения.
Допив чашку утреннего чая вприкуску с трехслойным бутербродом, собираюсь в офис. Понимаю, что мне лучше перейти на каши к завтраку. Но каждый раз, мысленно воскликнув традиционное «как сердцем я слаба», отдаю предпочтение привычному перекусу.
Вызываю такси и уже который раз даю себе слово купить машину. В моем новом положении это просто необходимо. А еще обещаю с завтрашнего дня перейти на овсянку по утрам, соки и молоко вместо чая/кофе. Ой, да ладно, все я сделаю, как надо. Вот в таком приподнятом настроении можно пообещать себе всякие первоочередные изменения. Но даю себе слово все выполнить.
В ателье меня встречает взволнованная Ирина. Взглядом указывает на раннюю посетительницу, сидящую ко мне спиной в приемной. Первое, что бросается в глаза, — располневшая фигура, явно подчеркивающая поздние сроки беременности.
— Лара! — вспыхивает моментально.
Ирина кивком подтверждает мою догадку.
Вот ведь стерва! Испоганила такое хорошее начало дня. И чего ей от меня надо? Возникает желание тихонько уйти, пока она не заметила. Но вспоминаю совет Юсупова. Что ж, придется встретиться с этой козой лицом к лицу. Взглядом прошу Ирину оставить нас наедине.
Посетительница, увидев меня, быстро вскакивает, несмотря на свой уже достаточно большой живот. Я молчу, хотя меня распирает возмущение. Это ж надо, приперлась в офис в такую рань. Ни стыда, ни совести. Так еще и меня перед сотрудниками выставляет в неприглядном свете. Теперь сплетен не оберешься.
— Юлия Игнатьевна, выслушайте меня, пожалуйста. Буквально пять минут.
— Проходите, — отвечаю сухо, рукой указывая на дверь в свой кабинет.
Она бочком протискивает свой живот и, суетливо озираясь, садится на предложенное кресло. Сама не присаживаюсь, давая тем самым понять, что не настроена на
