Читаем без скачивания Хазары - Олег Ивик

Абсолютное большинство новых поселений возникло на Керченском полуострове, остальные были разбросаны по всему Крыму, кроме самых теплых и плодородных районов на юге и юго-западе. Пришельцы занимали пустующие земли там, где было меньше народа и где они никому не могли помешать. Они никого не изгоняли с насиженных мест и не теснили жителей уже существующих городов, поэтому их принимали мирно, и им даже не пришлось ограждать свои поселения оборонительными стенами.

Иногда они обосновывались на развалинах античных городов — в Крыму давно уже царило изрядное запустение, вызванное сначала готскими, потом гуннским и, наконец, тюркскими нашествиями. Некоторые города и селения были оставлены жителями. Так случилось, например, с античным городком Илурат неподалеку от Керчи. Он был разрушен готами в III веке, зарос дерном и травой. Пятью веками позже сюда пришли новые поселенцы и облюбовали свалки, оставленные вокруг города прежними обитателями, — высокие площадки, заполненные в основном золой. Здесь было сухо, и кочевники стали осваивать сначала их, а потом и территорию самого города под застройку. До сегодняшнего дня до нас дошли выложенные ими каменные круги диаметром от 3 до 30 метров. Первые обрамляли основания круглых юртообразных построек, вторые были загонами для скота{369}.

Люди эти принадлежали к тому же кочевому этносу, с которым связана салтово-маяцкая культура на Тамани. Кроме того, как и на Тамань, во второй половине века сюда массово бежали византийские иконопочитатели, и в Крыму стали появляться новые христианские церкви{370}.

Стали здесь появляться и хазарские крепости — каганат стремился упрочить свое влияние на полуострове. В Боспоре (современная Керчь) в VIII веке была возведена цитадель, правда, не слишком мощная — со стенами толщиной около 2,5 метра, состоявшими из двух «панцирей» с забутовкой между ними. Тогда же была построена 130-метровая оборонительная стена, перегородившая мыс, на котором стояло городище Кыз-Кермен{371}. В Крыму сохранились развалины множества хазарских крепостей, правда, по поводу времени возникновения большинства из них идут споры, вероятно, в основном они были возведены уже в IX веке (иногда — на развалинах ранее существовавших античных). Это Чуфут-Кале, Мангуп, Сюйренская крепость, Сугдея (современный Судак)…

Готия и Иоанн Готский

В горах Крыма в VIII веке существовало подчиненное хазарам княжество, которое называлось Дори, или крымская Готия (Готфия). Когда-то здесь обосновались готы, вытесненные гуннами из Причерноморья. Они смешались с местным населением и в VI веке признали власть Византии, а веком позднее — власть хазар. Впрочем, в религиозном отношении готы (по крайней мере, те из них, кто исповедовал христианство) продолжали подчиняться Византии.

В столице Готии, Доросе (позднее — Мангуп), стоял большой христианский храм, в начале VIII века здесь появился свой епископ. Известна каменная плита с высеченной на ней «строительной надписью», происходящая из Юго-западного Крыма, предположительно из Мангупа. На этой плите сообщается, что в правление неких кагана и тудуна (имена их утрачены) «воздвигнут храм Божий 14 апреля». Здесь же упоминаются четыре местные семьи, финансировавшие постройку храма, и следует обращение к Богу о помощи воинам некоего Савга, который, вероятно, возглавлял местный гарнизон (впрочем, по поводу Савга и его воинов — это лишь гипотеза переводчиков, поскольку текст сильно поврежден){372}. Это говорит о том, что хазары контролировали Готию и что во времена хазарского владычества христианство имело здесь немалое влияние.

Когда византийцы стали бороться с почитанием икон, послушные готы поначалу последовали их примеру, и епископ Готский даже подписал постановления Иконоборческого собора 754 года. Но потом, когда в Готию хлынул поток обездоленных монахов-иконопочитателей, ситуация изменилась{373}.

Дело в том, что иконоборцы боролись не только с иконами как таковыми — они довольно активно выступали и против монашества и под маркой конфискации икон часто прихватывали и принадлежавшие монастырям ценности, и даже их земли{374}. Разоренные монахи, которым в Крыму пришлось все начинать сначала, вовсе не намеревались попасть под новую конфискацию, и они отрешились от духовной власти Византии. Сделать это было тем легче, что Готия находилась в политической зависимости от каганата. Епископа-иконоборца решили заменить епископом-иконопочитателем, при котором монастырской собственности ничто бы не угрожало. Новым духовным главой княжества в 758 году был избран местный уроженец Иоанн, вошедший в историю как Готский. Для того чтобы окончательно порвать с Византией, а возможно, и потому, что византийское духовенство не утвердило бы эту кандидатуру, «жители Готфии послали его в Иверию к кафолическому патриаршему престолу, и рукоположенный там во епископы он сохранил невредимыми догматы кафолической церкви и правую веру»{375}.

Тем временем духовенство Византии металось между иконопочитанием и иконоборчеством. После смерти императора Льва Хазара в 780 году его жена, афинянка Ирина, стала регентшей при малолетнем сыне, будущем Константине VI, и восстановила иконопочитателей в их правах. Прежний патриарх Павел вынужден был удалиться в монастырь, и его место занял некто Тарасий, «муж благоговейный и добродетельный» и не склонный ссориться с императрицей по поводу иконопочитания. В 785 году был созван собор, которому надлежало вновь поменять отношение византийцев к иконам. В храме Святых Апостолов собрались епископы и «мужи благоговейные от лица патриархов», но, «когда они провозглашали догматы православия», случилось непредвиденное. Их духовные противники, не надеясь на идейную победу, привлекли на свою сторону гвардейцев-схолариев, которые, «сделав нападение с мечами и палками», разогнали поборников иконопочитания{376}. Побоище происходило прямо в храме, Тарасию и его приближенным пришлось искать спасения в алтаре{377}.

Пока в Константинополе святые отцы занимались поиском истины, в Готии Иоанн решил использовать сложившуюся ситуацию для политической борьбы. Не вполне понятно, чем ему помешали хазары, которые весьма благосклонно относились к пришлым иконопочитателям, но Иоанн стал добиваться независимости Готии от каганата. Незадолго до этого он побывал в византийской столице по личному дозволению императрицы. Поскольку взгляды Ирины на иконопочитание совпадали со взглядами самого Иоанна (она даже во времена гонений хранила в постели иконы, за что имела серьезные неприятности от мужа){378}, императрица, вероятно, решила использовать своего сторонника для восстановления византийских владений в Центральном Крыму или, по крайней мере, для ослабления хазарского влияния.

Житие святого сообщает, что, вернувшись в места своего служения, Иоанн «вместе с самим владетелем Готфии и всем народом стоял за то, чтобы страною их не владели упомянутые хазары». Каган послал войска, которые заняли крепость Дороса и оставили там «вооруженную стражу». Но святой отец «изгнал» вооруженных хазар и взял под свой контроль горные проходы соединяющие Готию со степным Крымом. Впрочем, противостояние властей и епископа продолжалось не слишком долго — жители Готии, вероятно, предпочли толерантных хазар суровым византийцам, которые свои богословские споры решали преимущественно «мечами и палками». Иоанн «был выдан начальникам Хазаров», а жители Готии «подчинились Хагану, который владетеля Готфии пощадил, а семнадцать невинных рабов казнил»{379}. Произошло это между концом 784 и 786 годом{380}.

С самим виновником беспорядков хазары обошлись весьма мягко: он был заключен под стражу, «имел возможность спастись бегством» и переправился через море в «христолюбивый город» Амастриду в Малой Азии. Ученики его, способствовавшие бегству святого, «были схвачены, стояли уже пред Хаганом, и по его определению должны были быть казнены, но по молитве преподобного были отпущены на свободу здравыми, так как Хаган сказал, что “эти вины за собой не имеют”». Такое милосердие автор Жития относит за счет вышнего вмешательства. Он пишет: «Между тем в тот час, когда они стояли пред Хаганом, преподобный в Амастриде, исполнив утренний канон и воздев руки, вне церкви молился до третьего часа, так что казалось, что он висит на один локоть (от земли); когда же один из близких спросил его, ради чего так долго молился, он отвечал: “ради того, сын мой, что в тот час наши братья стояли пред Хаганом, и благий и милосердый Бог избавил их от смерти”».

Если же стоять на более рационалистических позициях, то можно отметить, что хазары проводили в своих провинциях достаточно мягкую политику и не злоупотребляли карательными операциями. Что же касается Иоанна, он не простил кагану своего изгнания и, узнав через четыре года о его кончине, сказал: «И я, братия, чрез 40 дней отхожу, чтобы судиться с моим гонителем пред Судиею и Богом».