уборкой заниматься. Может, ты хотя бы там не напортачил! Хотя тоже мог бы себе веником глаза выколоть…
– Ладно, не прессуй его очень-то, – пожалел Васюту взломщик. – Он все понял. На своих ошибках учатся.
– А если он сам и есть ошибка, тогда как быть?
– Кстати, о поэтах и ошибках, – уже окончательно отдышавшись, сказал Васюта. – У меня ведь почти как раз по этому случаю стишок есть… – Он все-таки еще раз откашлялся и с легкой грустинкой продекламировал:
Папа нечаянно сделал ошибку,
Маму назвав вместо Котика Рыбкой.
Рыбкой стал папа минуты на три,
В ванне пуская со дня пузыри.
– А почему в твоих стихах все время происходит какая-то ерунда между родителями? – нахмурился Лом, который скучал по умершим отцу и маме, и его стали неприятно задевать поэтические экзерсисы Васюты. – У тебя что, со своими нелады?
– Да нет… Просто я… Как бы это сказать…
– У него с головой нелады, ты что, еще не понял? – похлопал по плечу взломщика Капон и буркнул растерявшемуся приятелю: – А ты чего разлеглась, рыбка? Раздевайся, выжимай одежду, у Медка рук нет, чтобы это за тебя сделать. Он почти как котик – у него лапки.
* * *
Пока Васюта разбирался с мокрой одеждой, Лом с двойником отошли от воды и присели на травяную кочку. Зан остался стоять, внимательно озирая окрестности. Капон подозвал Медка, потрепал его по загривку, погладил лобастую голову и проговорил:
– Хороший пес, умница! Благодарность тебе от меня.
– Медок и правда молодец, – поддержал взломщик. – Но ты же, помнится, говорил, что не собираешься им рисковать, а тут сам и отправил его в оказию.
– Ну, я же не по уши деревянный, – с укором глянул на него двойник. – Ради спасения человека, пусть и не особо умного, я уж всяко собакой готов пожертвовать. Веришь?
– Да чего уж теперь не верить, если делом доказал. И ты тоже… это… молодец, – смущенно выдавил Лом, – и сам ведь готов был уже плыть.
– А ты бы не поплыл? Мы с этой бестолочью уже столько лет приятели, что он мне как брат непутевый.
– Вокруг тебя теперь одни братья, – усмехнулся взломщик.
– Кроме этого, – мотнул Капон головой на кибера.
– Так он и не человек. А поэтому и злиться на него бессмысленно.
– Да я не то чтобы злюсь, просто опасаюсь, как бы он нам какую подляну не кинул.
– Мне почему-то кажется, что не кинет, – задумчиво двинул бровями взломщик. – В конце концов, после случая в бункере он ничего плохого не сделал, а вот польза от него была.
– Ладно, посмотрим, – буркнул Капон. – Но если честно, мне не нравится, что у него автомат. Скажи, пусть мне отдаст, а я ему водомет дам.
– Вообще-то это как раз его оружие, как и тот «Никель», что у меня. И потом, Зан мне не подчиняется. Поначалу как бы даже наоборот – это он меня к себе в подчинение взял.
– Огнестрельное автоматическое оружие в моих руках более эффективно, – сказал стоявший чуть в стороне кибер. – Я его не отдам хотя бы из соображений вашей же безопасности.
– А ты не подслушивай, хрен электронный! – прикрикнул Капон.
– Отключать сейчас звукоуловители было бы тоже крайне небезопасно.
– Ну а просто заткнуться ты можешь?
– В данный момент да. Но если возникнет опасность…
– Вот и заткнись в данный момент, екарный ты бабай! – снова вышел из себя двойник Лома.
Глава 14
Наконец все были готовы двинуться дальше. Собственно, по дамбе осталось идти не больше ста саженей, а вот дальше начинался непосредственно город, и там за каждым зданием могли поджидать новые опасности, главным образом – так называемый человеческий фактор. Лом сознавал, что, возможно, и не каждый местный захочет их сразу убить, но что не бросится в объятия – это наверняка. В любом случае нарываться не стоило, а значит, непредвиденных встреч следовало по возможности избегать. Потом, конечно, все равно придется с кем-нибудь встретиться, но чем позже, тем лучше. И к тому времени неплохо бы заиметь хоть какие-то гостинцы, так хотя бы можно будет попробовать откупиться от особо назойливых, а возможно, если встретившиеся не будут настроены откровенно враждебно, обменять гостинцы на что-то полезное. Хотя лучше всего было бы, как они уже обсудили, пойти сразу к прилетавшим на дирижабле канталахтинцам. Но опять же, идти к ним с пустыми руками не имело смысла, а потому гостинцы, или, как называл их Капон, артефакты, нужно было найти как можно быстрее. И лицей, который был уже совсем близко, дарил в этом плане определенные надежды.
Когда закончилась дамба, нужно было поворачивать направо. Но там проход к лицею загораживали два трехэтажных дома. Идти к ним напрямик казалось слишком рискованным – из окон, если за ними кто-то находился, они были бы как на ладони. Но и обходить эти дома – значит пройти ненамного дальше от других… Разве что пройти возле самой воды, но берег там был местами вязкий, болотистый, да и увидеть их все равно могли – здания хоть и стояли перпендикулярно берегу, на торцевых стенах у них тоже имелись окна.
– А вообще знаете, кто вызывает самые большие подозрения? – хмыкнул Капон.
– Тот, кто скрывается, – ответил Лом. – Уж я-то это знаю по своему… гм-м… профессиональному опыту. Даже грабить банк лучше идти открыто и весело – тогда меньше вероятность, что тебя в этом заподозрят.
– А когда не скрываешься, больше вероятность, что тебя подстрелят, – негромко произнес Васюта, но его все услышали, и Капон не удержался от колкости:
– Я знаю одного чудика, который сам ищет вероятности, чтоб побыстрей помереть. Веришь?
Васюта насупился и промолчал. Зато высказался Зан:
– Поскольку возникла потенциальная опасность, считаю себя вправе высказать свое мнение.
– Имеешь, имеешь, – буркнул Капон. – Если по делу.
– Я всегда высказываюсь исключительно по делу. Кроме тех случаев, когда поступает запрос для иного.
– Да ты уже начал, безо всякого запроса! – начал возмущаться Капон, но взломщик его остановил:
– Сейчас не время для пререканий, пускай говорит.
– Я тоже считаю, что идти нужно открыто, – продолжил кибер. – Тем более я не наблюдаю в ближайших окнах людей. В любом случае мне лучше идти первым, а вы следуйте строго за мной, как можно более плотно. Таким образом я вас максимально закрою от возможных выстрелов. Но логика подсказывает, что стрелять в нас вряд ли станут. По крайней мере пока не попытаются узнать, кто мы такие.
– Тогда я опять пойду замыкающим, – сказал Лом, – и буду
