я приказал зарыть большую сумму в золоте и утвари неподалеку от места боя…
– И ты думаешь, что я, после всех твоих выкрутасов и прикидываний дурачком, поверю твоим словам?.. – Филипп понял, что Абдалла испугался и решил подыграть ему, изображая из себя возмущенного врага. Он схватил за ворот кольчуги и, подтянув мусульманина к себе, прошептал. – Не верю…
Его рука разжалась – Абдалла грузным кулем повалился на землю.
– Клянусь пророком… – прошептал он. – Только спасите меня и мой гарем…
– Кто еще знает о месте клада?.. – де Леви наклонился над его головой. – Говори!
– Два моих личных телохранителя… – мавр еще сильнее побледнел, став почти синим от страха.
– Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок и покажешь мне их, если они, конечно, еще живы… – медленно произнес рыцарь.
– Я все сделаю… – Абдалла поднялся и, стряхнув со своих одежд травинки и грязь, в сопровождении трех рыцарей пошел отыскивать своих телохранителей. Он скоро вернулся – вид у него был, прямо скажем, невеселый. Один из его людей был убит, а второй ранен, правда, не сильно. Мавр о чем-то долго спорил с ним, но потом с довольным видом вернулся к Филиппу. Раненый мусульманин согласился довести людей де Леви до места, где был зарыт клад мавра.
Филипп отобрал нескольких человек, выбрав буквально наугад, переговорил с каждым из них и, скрепя сердцем – он сильно сомневался в словах и рассказах эмира вместе с раненым мусульманским кавалеристом отправился к месту, где было спрятано золото Абдаллы.
– Молись пока своему богу… – бросил он в его сторону, развернулся и пошел к краю оврага, где стояли кони отряда. По дороге он увидел Свена, который вместе с Гуннаром и остальными скандинавами вел связанных и упиравшихся мусульман к дальнему краю длинного и изгибавшегося дугой оврага. Он окликнул шведа. Свен повернулся – его лицо было серым и сосредоточенным. Филипп вздрогнул, прочитав в его взгляде решимость. – Свен! Может, тебе лучше потребовать с них выкуп?..
– Нет. – Спокойным голосом отрезал швед. – Души моих родичей требуют крови…
Сердце Филиппа похолодело и замерло.
– Бог тебе судья, Свен…
Швед как-то криво усмехнулся и, помрачнев еще больше, ответил:
– Как-нибудь разберусь… – он отрешенно махнул рукой. – Это моё дело.
Филипп вскочил в седло, раненого мусульманина впихнули в седло соседней смирной лошадки, после чего воины тронулись в путь, двигаясь ускоренным маршем к месту, где, по словам Абдаллы, находилось спрятанное золото…
Едва группа покинула овраг и углубилась в лесную чащу, следуя вдоль едва заметной лесной дороги, они услышали ржание коней. Филипп приказал воинам замереть и, стараясь не выдать своего расположения, остановил отряд.
По лесу проскакали около сотни мусульманских всадников, видимо, посланных из ближайшей крепости и услышавших призывные звуки трубы Абдаллы во время недавнего нападения.
– Это уже серьезно… – тихо прошептал Филипп. – Могут и наших обнаружить.
– Всякое может быть, дон Робер… – ответил ему один из воинов.
Они дождались, пока враги отъедут от них на приличное расстояние, после чего снова тронулись в путь. Только к вечеру они смогли добраться до места, указанного Абдаллой – им на пути то и дело попадались разъезды и мобильные группы противника, рыскавшего по всей окрестности в поисках их отряда.
Место, где Абдалла спрятал свои сокровища, было весьма живописным и словно специально придуманным природой для того чтобы именно здесь и прятать клады. Едва заметная тропа уходила в сторонку от лесной дороги, петлявшей зигзагами по девственному лесу. Можно было не заметить тропу и проскочить мимо, но, слава Богу, словно специально, чтобы не промахнуться, возле тропы лежал большой и поросший мхом валун, смахивавший на огромное куриное яйцо.
Мусульманин жестом показал на тропу. Воины со всей предосторожностью въехали на нее и стали углубляться в стремительно темнеющий лес – вечер уже сменялся ночью. Они проехали еще пару сотен туазов и увидели прямо перед собой маленький грот, созданный матушкой-природой.
– Зажигаем факелы только в гроте… – приказал Филипп. Он посмотрел на пленника. – Там?..
Тот ничего не понял из его слов, но часто закивал головой в ответ. Де Леви жестом приказал воинам спешиться и вместе с мусульманином войти в пещеру. Рыцари быстро вошли туда, и вскоре из грота донеслось:
– Дон Робер, тут двадцать кожаных мешков…
Филипп, стоявший с обнаженным мечом возле входа в грот, ответил:
– Осторожно выносите и привязывайте к седлам коней…
Мусульманин, о котором они немного забыли, попытался убежать, пользуясь темнотой и всеобщей радостью, охватившей воинов при виде мешков с сокровищами, но его слабость и ранение не дали ему возможности быстро и незамечено ускользнуть от де Леви. Услышав хруст ломающихся веток, Филипп увидел ускользающую в ночной темноте тень и, следуя одним лишь рефлексам, машинально метнул свой меч в убегавшего врага. Раздался хруст пронзаемого тела, тихий вскрик и звук у, с усилием вытащил меч, почти на треть вошедший в тело врага.
– Паскудник… – он и пнул ногой тело убитого. Филипп развернулся и подошел к коням, к седлам которых рыцари приторачивали мешки. – Как дела?..
– Придется ехать медленно, дон Робер… – вытирая пот, ответил один из рыцарей. – Мешки, зараза, больно тяжелые.
– Нагружайте коня того урода, что привел нас сюда. – Приказал Филипп. – Он ему уже не потребуется…
Рыцарь бросил на де Леви красноречивый взгляд и провел по своему горлу ребром ладони. Филипп кивнул в ответ и сказал:
– Убежать хотел, паскудник…
– Туда ему, ироду, и дорога. – Усмехнулся в ответ рыцарь. – У меня тоже, дон Робер, так всю дорогу кулики чесались, что в пору было волком выть…
– Теперь уже нет нужды. – Хмуро ответил Филипп. – Давай-ка, братец, поскорее закончим с мешками. Уже так стемнело, что хоть глаз коли…
– Это точно, ваша милость… – ответил ему рыцарь и исчез в темноте грота, кинувшись выносить мешки и привязывать их к седлам коней.
Только к утру следующего дня они возвратились к лагерю, расположенному в глубине леса.
То, чего больше всего боялся и чего не предотвратить, свершилось – почти все пленники были казнены, лишь полторы сотни пехотинцев, в основном это были крестьяне, оставались в живых, да и то, по всей видимости, только на время пока отряд находился в овраге на привале. Тела кавалеристов, с которых уже стащили кольчуги и вооружение, валялись штабелями на дне оврага, а их головы, сложенные в пирамиду, покоились неподалеку от места казни. Филипп нахмурился – Свен и его молодцы расстарались на славу…
Про женщин, находившихся в караване, лучше вообще умолчать. Мусульманки из гарема, жены и дочери воинов
