каравана были растащены по шалашам и палаткам воинов, откуда местами слышался плач, а из некоторых шалашей и палаток раздавался веселый смех, стоны и вскрики любви. Рыцари и стрелки так разошлись после этой жуткой и кровавой вакханалии казней, что прихватили и христианок, находившихся среди рабов и прислуги эмира. Это вообще вывело де Леви из равновесия – его отряд, сам того не замечая, превращался в обычное сборище живодеров, насильников и убийц, прикрывшихся для верности лозунгами священной религиозной войны с врагами веры.
Женщинам на войне, как это ни странно звучит, и труднее и легче. Их, если и убивают, то после… Мужчинам же куда сложнее. Им надо защитить своих жен, дочерей и матерей и, что греха таить, лучше погибнуть, чем увидеть врага, который с наслаждением берет их…
– Так! Собираемся и отходим к базе!.. – Филипп соскочил с коня и прошелся вдоль рядов шалашей, навесов, сделанных из веток, повозок и палаток. – Округа буквально кишит отрядами противника. – Он перехватил удивленные взгляды воинов своего отряда, улыбнулся и, подняв вверх руку, крикнул. – Эмир нас не обманул! У нас теперь столько добра, что мы сможем, если и не захватить землю, так уж точно купить ее!!!.. – он жестом подозвал к себе Свена, высунувшегося из-под своего навеса, сделанного из срубленных еловых лап. Когда тот подошел к рыцарю, Филипп сказал, кивая головой в сторону груды отрубленных голов. – Успокоился? – Он пристально посмотрел в глаза скандинаву. Тот фыркнул и демонстративно повел плечами. – Пойми, что этим ты не успокоишь души твоих убиенных родичей. – Филипп положил руку на плечо шведа. – Этим, поверь, ты только разозлишь врагов и посеешь вокруг себя ненависть, ужас и смерть, которая, в конце концов, придет и за тобой…
Свен вскинул голову. Его голубые, словно лед, глаза были полны тоски и пустоты.
– Прости, сам не знаю, что на меня и друзей накатило…
Филипп обнял его и крепко прижал к себе. Швед тихо и беззвучно заплакал. Рыцарь, как мог, постарался успокоить его:
– Мы все грешники. Мы все приехали сюда только для того, чтобы смыть с себя грехи и невинно пролитую кровь. – Он отстранил шведа и заглянул ему в глаза. Свен молча кивнул. – Зачем же нам тогда еще и еще множить свои грехи? Зачем тупо и бессмысленно, словно волки в овчарне, резать головы врагов?..
– Но эти были фанатиками… – словно извиняясь за свой нелепый и жуткий поступок, произнес Свен. – Их уже ничто и никто не смог бы исправить…
– Ладно, – согласился с ним де Леви, – с кавалеристами мне все понятно. Но, скажи, зачем вы так грубо обошлись с женщинами?!..
– Это добыча. Воины всегда имели право брать женщин, доставшихся им после победы… – глаза шведа снова становились каменными и ледяными.
Филипп понял, что в этом вопросе он вряд ли переубедит своего настырного и упертого скандинавского воина, кивнул головой и, улыбнувшись, ответил:
– Бог с ним. Родят нам христиан… – он подмигнул шведу. – Верно?..
– Вам нужны подданные, дон Робер… – засмеялся швед. – Вот, считайте, что мы уже постарались для вас, увеличивая ваших крепостных…
– Ах ты, балагур чертов!.. – Филипп потрепал шведа за взъерошенные вихры его светлых, словно солома, волос. – Ну, спасибо тебе!..
– Не стоит благодарности… – хмыкнул в ответ Свен. – Гуннар и Эрик так постарались для вас… – он посмотрел на де Леви. – Что будем делать с остальными?..
– А ничего не будем делать. – Отрезал де Леви. – Отпустим их на все четыре стороны. И все дела!..
– Может их, это, – замялся швед, – того?..
– Чего?! – Возмутился Филипп. – Хватит уже крови. Достаточно!
– Да я не об этом… – обиделся Свен. – Ко мне тут наш горе-епископ подходил…
Филипп сел на пень, развязал ремешки кольчужного капюшона, стащил его с головы, снял чепец и, вытерев им вспотевшее лицо, спросил:
– Чего он хочет?..
– И пню понятно, чего… – развел руками в стороны Свен. – Он хочет, чтобы мы помогли ему окрестить этих заблудших овец…
– Ага, с мечами наголо за их спинами… – побагровел де Леви. – Он, что, рехнулся тоже! Приводить в лоно истинной веры надо не страхом смерти, а увещеваниями и проповедями!
– Вот, и я ему почти тоже самое ответил… – поддакнул швед, – правда, каюсь, в несколько иной манере…
Филипп и Свен хором рассмеялись.
– Приходи через часик, будем делить добычу… – де Леви встал с пня и похлопал его по плечу. – Нам знатно повезло.
– Спасибо, я и мои воины будут несказанно рады. – Сдержанно ответил швед. – А что будем делать с ними? – он кивнул головой в сторону пленных, которые связанные по двое валялись на траве. – Отпустим, что ли?
– Да, прикажи их развязать, да накормить, что ли… – ответил ему де Леви. – Я после к ним подойду.
– А баб? Что с ними?.. – поднял брови швед.
– Туда же их, – отмахнулся Филипп, – пусть проваливают. Их еще столько у вас будет…
Через час возле палатки Филиппа собрались все командиры его отрядов, причем, каждый из них, для верности, прихватил с собой по десятку рыцарей. В их присутствии, чтобы никто не смог заподозрить его в нечестности, де Леви приказал поставить столы на только что сбитые козлы и, собственноручно разрезая горловины крепких кожаных мешков, стал высыпать их содержимое.
Взорам воинов предстали огромные вязанки золотых колец, перстней с драгоценными камнями, груды золотой и серебряной посуды, украшенной тонкой и витиеватой арабской чеканкой, чернением и инкрустациями эмалью и самоцветами, тюки шелковых и парчовых тканей, разнообразное оружие и утварь, среди которой было немало предметов христианского культа, украденных или захваченных из разоренных церквей и монастырей.
Епископ сразу же засуетился, увидев такое изобилие драгоценных предметов.
– Успокойтесь, отче… – де Леви выдернул его из толпы и подвел к столу. Он посмотрел на рыцарей, – надеюсь, сеньоры, никто из вас не станет возражать, если я передам все это нашим верным служителям церкви?.. – рыцари одобрительно загалдели, Филипп кивнул слугам, приказав им сваливать в мешки церковные предметы и религиозные символы христианства. – Отче, принимайте. Это ваше по праву. Надеюсь, что скоро увижу все это великолепие в церквях Таррагона…
Епископ часто-часто закивал головой, все еще находясь в шоке от увиденных им сокровищ.
– Так, сеньоры! – де Леви пригласил к себе командиров Свена и Гуннара. – Отделите треть, что полагается отрядам дона Рамона и тыловым частям, а десятую часть мне, а остальное разделите по чести, праву и совести между рыцарями и стрелками!
Он развернулся и под одобрительные возгласы рыцарей направился к группе пленных андалузских пехотинцев, по ходу захватив с собой Хуана-кастильца.
– Ты мне понадобишься
