– Позвольте, милостивейший государь! Но искусство каллиграфии почитается древнейшим под этим небом! – Камил патетично вскинул палец к небу, заставляя уставиться вверх всех присутствующих. – Даже Светлые Боги оставили нам свои законы записанными! Так что без искусства каллиграфии мы остались бы темными неучами!
Сигизмунд затряс седенькой бороденкой, как сорвавшийся с привязи козел, и визгливо завопил, наступая на оппонента:
– Вы хотите сказать, сударь, что каллиграфия превосходит философию?!
Камил в ответ презрительно выпятил губы и загнусавил, стараясь посильнее раздуваться от важности и не лопнуть от смеха:
– Как может жалкий человек, объявший лишь свое чрево, пытаться объять искусство, недоступное простому смертному?
В ответ Сигизмунд взвился, размахивая потрепанным томиком, и начал перечислять родственников «подлого секретаришки» до седьмого колена. Причем, родичи росли исключительно на скотном дворе, под присмотром больных на голову скотниц.
Через пару минут, выведенные из себя их изысканной бранью, доблестные стражи вытолкнули спорщиков в калитку и занялись другими просителями. Помятый наблюдатель подозрительно косился на группу прикрытия, но они ничем не напоминали графа, и он отвлекся на круглолицего румяного булочника, топающего к «кухонной» калитке.
Инира
За ворота граф и наемница попали, ура! И даже ухитрились не потерять друг друга, еще плюсик! И легенда уцелела, что тоже хорошо.
Кварту хватило ума задержаться на кухне, прикрывая возможный отход. Следующая задача – обнаружить, где на самом деле сейчас король.
По-прежнему опуская глаза и семеня, Инира догнала Фредди и шепотом спросила:
– Где в это время можно найти короля?
Бросив взгляд на солнце и караулы у дверей, «вдова» ответила шепотом:
– Либо в оранжерее, либо в кабинете.
– Как туда попасть? – Инира расправила примятую юбку, делая вид, что любуется дворцом.
– Оранжерея в южном крыле, – ответил граф. И уточнил: – Там есть несколько дверок, ведущих в сад, на кухню и в хоздвор. В кабинет попасть очень сложно, только через приемную.
– Значит, сейчас идем к кабинету. – Приняла решение девушка. – Вы громко говорите, что прибыли с прошением к Его Величеству, а дальше будем действовать по обстоятельствам.
Поправив мантилью и вздохнув, Фредди затопал башмаками к боковому входу во дворец. Как завсегдатай, он знал множество калиток и лазеек.
Пользуясь образом провинциалки Инира крутила головой запоминая путь. В парке дивно пахло нагретой солнцем травой и цветами, порхали бабочки, журчали пчелы, но грохот деревянной подошвы по каменным плиткам заглушал все звуки. Девушка облегченно вздохнула, лишь тогда, когда они ступили на узкую, извилистую дорожку, посыпанную песком.
Эта часть дворцового парка сильно отличалась от вылизанной «парадной». Дорожки, просто посыпанные песком или мелкими окатанными камушками, обрамляла густая трава и высокие лишь чуть обрезанные плодовые кусты.
Вместо выкошенных газонов и пышных клумб среди яблонь и шпалер красовались грядки с зеленью, овощами и пряными травами. Редкие скамейки располагались в укромных уголках и просто манили поплакать или поцеловаться.
Здесь не толпились нарядные, как бабочки, придворные дамы, не стучали ножнами записные щеголи, не вздыхали над чашками чая пожилые матроны. Чаще торопливо пробегали лакеи, проходили зеленщики и торговцы. Изредка появлялся важный мажордом, обходящий свои владения хозяйственным дозором.
Добравшись до дверей, Фредди с неожиданной ловкостью просочился мимо заспанных стражников и повел наемницу за собой по темным, пахнущим пылью и мышами переходам. Уверенной рукой отодвигая драпировки, пробираясь среди сундуков и корзин, граф вывел уставшую от попыток запомнить дорогу Иниру в большой приемный зал.
Зал дышал покоем и уютом: полукруглые высокие арки, напольные вазы и мягкие диванчики делили бесконечное пространство на небольшие альковы. Вдоль окон прогуливались придворные, позванивая шпагами. Кокетничали вокруг чайных столиков дамы, и вся атмосфера напоминала не то завтрак в летнем поместье, не то веранду модного салон.
Ближе к двери, на деревянных резных скамьях сидели совсем другие просители: старый полковник с изрубленным шрамами лицом и бледная девушка в поношенном платье.
В уголке тихонько всхлипывали две женщины в черных суконных капорах с густыми вуалями, а прямо на полу примостился длинноногий мальчишка в засаленной рубашке и деревянных башмаках.
Разительный контраст с разряженными придворными, но он говорил о многом: король служил опорой всем своим подданным.
Записавшись в огромную амбарную книгу, лежащую на столике, «вдова» и «воспитанница» пристроились в уголке среди просителей. К ним не подходили вежливые лакеи и не предлагали чай и сладости, но на столе была большая медная чаша с сухарями, кувшин с водой и несколько серебряных стаканчиков.
От нечего делать Ини утащила сухарь и грызла его, как мышка, разглядывая придворных и росписи на стенах.
Вскоре среди придворных поднялся гул. Откуда-то сбоку показались вооруженные люди в одинаковых темно-синих камзолах. Они торопливо оттеснили присутствующих, образовав коридор для свободного движения небольшой группы дворян в разноцветных камзолах, украшенных фамильными гербами.
Король шел впереди, разговаривая с молодым человеком в новеньком синем камзоле. Двигался Его Величество очень быстро, резко размахивая руками, но Инира успела, не привлекая постороннего внимания, метнуть маленькую магическую звездочку, которая намертво приклеилась к его штанам.
Спустя десять минут в кабинет пробежал королевский маг, а еще через десять из кабинета вышел юный придворный и пригласил на прием «вдову Амбаль с сопровождающими».
Король Вайнор Эльмер Вадерский
Время, оставшееся до поездки, то неслось с неслыханной скоростью, то ползло ленивой черепахой. Король Вайнор мысленно видел себя канатоходцем, идущим по натянутому, как струна, канату. Тяжелым неудобным шестом качались в руках традиции, вольности и обычаи: один неловкий шаг – и падение неминуемо.
Постоянное напряжение приводило к тому, что Его Величество начал совершать ошибки. Опасные ошибки!
Высокому лорду Корнелиусу забыли предложить кресло во время малого приема. Разгневанный лорд ушел с приема, хлопнув дверью, и теперь у его величества были проблемы с поставками элитной древесины. Семья лорда Корнелиуса контролировала корабельный рощи средней части страны.
Леди Деянире, первой статс-даме королевства, не поднесли традиционную коробку сладостей во время прогулки в саду. У леди была сахарная болезнь, но лишение привилегии вызвало у дамы истерику. Ее супруг воспринял ошибку как опалу и немедленно сократил торговые перевозки в пределах трех графств.
И это не считая продолжающихся обрушений карнизов, провалов на лестницах, падающих свечей и картин!
Вайнор Вадерский уже опасался за свой рассудок – оставаясь один в комнате, он метался, не в силах сбросить напряжение. Порою Его Величество представлял себя зверем, загнанным в клетку, раненым, измученным погоней, но так и не понимающим – зачем? Что нужно загонщикам в ярких плащах? Отчего в свете факелов до сих пор не видно охотника?
А жизнь требовало своего – король опора государства. Ему надлежит демонстрировать уверенность в завтрашнем дне, быть милостивым и великодушным. Если сдается правитель – рушатся слабые стены. На павшую страну налетают стервятники и растаскивают на куски ее земли, шахты, леса и самих людей.
И Вайнор, открыв поутру глаза, убеждался: король жив! Значит, он должен бороться. Бороться не ради себя – ради своего королевства, своих подданных, ради себя самого.
– Одеваться! – коротко приказывал он и отодвинув терзающее его беспокойство приступал к ежедневным делам.
* * *
С утра, как обычно, был назначен прием в малом кабинете. Шествие перед строем придворных и скромных просителей заставлял короля ежиться под камзолом – кто из них окажется убийцей? Кто метнет отравленный кинжал или плеснет из золоченого кубка смертельным ядом? А может с улыбкой поднесет прошение, пропитанное соком цикуты?
