Читаем без скачивания Лейтенант запаса - Николай Александрович Юрконенко

комбинезоне, коротко и как-то сочувственно глянул Игорю в глаза, открыл дверцу разделителя потоков и хлопнул ладонью по плечу:

– Вперед, разведка!

Игорь стиснул зубы, сделал несколько судорожных шагов, чувствуя, как ноги наливаются неподъемной чугунной тяжестью, потом, преодолев страх и слабость, разбежался по скосу фюзеляжа и бросился в ревущую бездну. Тонко взвизгнула возле уха пружина вылетевшего из ранца вытяжного парашютика, затем сработал стабилизирующий парашют, будто бы схвативший за шиворот, и десантника тут же развернуло лицом к самолету, что позволило ему увидеть волнительную, почти фантастическую картину.

Распластав могучие крылья, косо, по крутой траектории взгляда Игоря уходил в черное звездное небо огромный воздушный корабль с ярко освещенным квадратом люка, из которого сыпались человеческие фигурки. Последним приветом мелькнул рубиновый проблеск бортового светомаяка, словно таинственный космический глаз. Секунда, другая – и тучи поглотили разведчика.

***

Игорь не ощущал, сколько времени и в каком положении падал в облаках. Сознание лихорадочно фиксировало ненужные детали: он вдруг почувствовал, что промокает, а руки, раскинутые в стороны и открытые части лица и шеи остро и больно сечет дождь. Земли не было видно. Воздух дико свистел в ушах, упруго давил на грудь.

«Кольцо – двадцать один… кольцо – двадцать два… кольцо – двадцать три… кольцо – двадцать четыре…» – неожиданно пробился в сознание лейтенанта отсчет секунд, который вел в его мозгу неведомый часовой механизм. Правой рукой Игорь потянулся к вытяжному кольцу, так велико было желание прекратить это сумасшедшее падение вне видимости земли. Его тотчас же начало вращать. Тогда усилием воли Игорь вернул руку в исходное положение и продолжал падать, с возрастающим напряжением ожидая автоматического раскрытия парашюта специальным прибором КАП-3-м9. И вот он, долгожданный щелчок! Есть, пошел чехол основного купола, Игорь показалось, что он ощущает спиной, как из сот вылетают стропы. Рывок, сразу же за ним провал, от которого захолодело под сердцем, сильный динамический удар, хлопок раскрывшегося купола – и тишина. Не было больше бешеного свиста воздуха в ушах и лицо не секла жесткая дождевая пыль. Белеющий в ночном небе парашют бережно нес лейтенанта к желанной земле. Игорь вспомнил наставление старшины Гусарова и, набрав полный рот слюны, плюнул перед собой. Мелькнув, плевок улетел за спину. Значит, ветер дует спереди. Надо было разворачиваться. Игорь поднял руки, на ощупь отыскал пару средних строп на правой лямке подвесной системы. Потянув за них, он развернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь ветер дул в спину, шелестел в туго натянутых стропах. Это успокоило десантника, и он продолжал опускаться, не снимая рук с лямок, напряженно глядя вниз, готовый в любой момент довернуть купол парашюта по ветру. Неожиданно Игорь ощутил крепкий смоляной запах тайги и в это же время увидел в лунном отсвете, пробившемся сквозь облака, стремительно мелькающие вершины деревьев. Он не успел скрестить руки перед лицом. Больно стегнуло по щекам ветками, раздался треск, жестко рванули вверх стропы, и лейтенант повис между небом и землей. Неподалеку промелькнуло что-то огромное и бесформенное, тяжело и гулко ударилось о землю. Игорь развернулся на лямках, всмотрелся. На крошечной полянке угасал среди кустов купол парашюта.

– Я «Гамма-два», – негромко сказал лейтенант.

– Я «Гамма-четыре», – гортанно отозвались из темноты. Игорь узнал голос сержанта Абшилавы. А вскоре и сам Резо осторожно приблизился к дереву.

– Сколько подо мной, четвертый? – спросил Игорь.

– Метров пять будет, на корабельной сосне зависли, прыгать не надо, камни кругом, – сказал сержант. – Распускайте запаску.

– Понял, – Игорь дернул кольцо запасного парашюта, вытряхнул из ранца скользкий шелк купола. Отстегнувшись от подвесной системы, соскользнул вниз по стропам запаски. Резо помог ему освободиться от снаряжения и оружия, участливо поинтересовался:

– Вы не повредились, товарищ лейтенант?

– Кажется, нет, – Игорь облегченно вздохнул, стащил с головы промокший шлем, отер им разгоряченное лицо. Абшилава включил крошечный поисковый пеленгатор, висевший на груди, приладил к уху его единственный наушник. Внимательно вслушиваясь, сержант стал медленно поворачиваться по часовой стрелке. Наконец в наушнике пискнуло. Резо тотчас же глянул на светящийся лимб компаса и произнес:

– Азимут триста двадцать. Идемте, «первый» к себе собирает.

***

– Нда-а-а… – озадаченно протянул капитан Никитин, стоя на берегу и неторопливо укладывая в футляр бинокль. – Действительно, ни о каком сплаве плотов тут и речи нет, река разделилась аж на четыре потока – обрушение скалы сделало свое дело… Давайте соображать, разведчики, Дудкин, тебе слово, ведь это же ты зимой умудрился в учебном центре пятью килограммами взрывчатки целый дом завалить.

Подрывник чуть самодовольно усмехнулся:

– Было такое дело… – подтвердил он и уже серьезно добавил. – С домом проще, рванул несущие сваи, он и рассыпался. А здесь-то монолит… Нырнуть бы, да снизу посмотреть, как там и что? Только видимая часть скалы весит на вскидку тонн тридцать, представляю, сколько тянет она вся.

– Остальные как думают? – Никитин обвел взглядом разведчиков.

– Надо нырять, – поддержал друга рядовой Павлов. – Если сверху начнем рвать, только зря взрывчатку потратим.

– А вы как считаете, товарищ лейтенант? – капитан повернулся к Игорю.

– Тут нырнешь, да и не вынырнешь, – тот озабоченно покачал головой. – Кто знает, что там, на дне?

Действительно, опасность была реальная, и это понимали все. Неистовый поток бился по обе стороны от обломка скалы. В пенном водовороте крутились ветки, сучья, древесная кора. Стоял такой шум, что разведчикам приходилось почти кричать.

– Да, можно напороться, – согласился капитан. – Только нырять все же придется, не так уж много у нас взрывчатки, чтобы рисковать. Надо рвануть единственный раз и очистить русло навсегда. Кто пойдет в воду?

– Разрешите мне, товарищ капитан? – попросил Павлов.

– Давай, Михаил, только осторожнее там, не торопись.

Надев маску изолирующего противогаза ИП-4610, Павлов забрел в воду по пояс и, с трудом удерживаясь против течения, раздавил ампулу регенеративного патрона в мешке, висящем на груди. Сделав несколько пробных вдохов, поднял руку со сжатым кулаком и выставленным вверх большим пальцем, это означало, что все в порядке, затем исчез под водой. Трое десантников, стоя на берегу, стали медленно стравливать тонкий капроновый фал, привязанный к страховочному поясу водолаза. Вскоре веревка перестала тянуть – Павлов достиг скалы и уперся в нее. Оранжевый сигнальный буёк забился в белой пене у кремнистого острия гранитной глыбы.

Прошло около двадцати минут, в течение которых буек перемещался то вправо, то влево – Павлов ползал под водой, внимательно изучая скалу. Наконец, буек утонул четыре раза подряд. Разведчики стали тянуть фал. Вскоре водолаз был на берегу. Стащив с головы шлем-маску, он отдышался.

– Ты шел как крупный таймень на спиннинге, блесны только