Читаем без скачивания Мамы-мафия - Керстин Гир

– Не знаю, с каких это пор Биби Блокберг входит в наши договорённости, – заметила я.

– Я беру детей на выходные, – продолжал Лоренц. – Сегодня не выходной. Такое не было запланировано. Я, ничего не подозревая, прихожу домой и думаю, что квартира пуста. Ты не можешь себе представить, что это был за шок, когда Нелли внезапно вышла из гостиной.

– Ну да, – сказала я. – Ещё совсем недавно на диване сидела вся семья, когда ты вечером приходил домой. Так что я не считаю таким уж шокирующим то, что твоя дочь вышла из гостиной.

– Тебя там не было, – сказал Лоренц. – Это был ужасный шок. Для всех участников. Неловкий и ненужный. И это только потому, что ты не придерживаешься наших договорённостей. Я бы рассказал об этом Нелли и Юлиусу на выходные бережнее и мягче. И красивее.

– О чём ты бы рассказал им бережнее и мягче?

– Бесстыдство! – донёсся до нас писк фрау Хемпель. – Парковка на тротуаре мешает пешеходам!

– Иду, иду! – воскликнул Лоренц. – О Боже, старая карга по-прежнему жива!

– О чём ты бы рассказал им бережнее и мягче, Лоренц?

– Немедленно выключьте мотор, иначе я вызову полицию! – крикнул герр Хемпель. – Мы не позволим загрязнять окружающую среду монооксидом угля. Мы спим с открытыми окнами!

– И старый хрыч ещё тоже не отдал Богу душу, непостижимо, – сказал Лоренц. – А ещё говорят, что люди с лишним весом умирают быстрее, хаха!

– Лоренц! Что ты хотел рассказать детям бережнее и мягче?

– О Боже, не делай вид, что ты глупее, чем ты есть, – ответил Лоренц. – Я был не один! То есть если бы я знал, что Нелли караулит нас где-то в темноте в квартире…

– О Боже! – воскликнула я. – Ты был с какой-то женщиной!

– Не с просто какой-то женщиной, – возразил Лоренц.

– Бесстыдство! – воскликнула фрау Хемпель. – Из-за отравления выхлопными газами мы будем на вас жаловаться! Здесь, в доме, маленький ребёнок!

– Так дайте же бедному ребёнку наконец уснуть! – крикнула я. – Что значит «не просто с какой-то женщиной», Лоренц?

– Как я уже говорил, на выходные я рассказал бы об этом детям бережнее и мягче, но я же не знал, что Нелли появится у меня в самый неподоходящий момент…

– О нет, Лоренц! Что же она видела?

– Не очень много, – ответил Лоренц. – Свет был приглушён. И кроме того – о Боже, ей четырнадцать, она знает, как выглядят голые люди.

– Мы звоним в полицию! – крикнул герр Хемпель. – Считаю до трёх. Раз…

– Не может быть, – сказала я. Я бы охотно врезала Лоренцу в голень. Бедная Нелли. Даже представить родителей за сексом само по себе ужасно. Но увидеть их в реальности – это должно быть травматично. Тем более когда речь идёт о совершенно посторонней женщине.

– Она устроила большую сцену, – продолжал Лоренц, – и показала себя во всей красе – вот тебе и первое впечатление. Как она меня ругала, ты бы только слышала! Называла лицемером, обманщиком и Бог его знает кем. Ты это здорово устроила.

– Три! – крикнул герр Хемпель. – Ну всё, мы звоним в полицию. У вас был шанс.

– Лоренц, лучше всего исчезни прямо сейчас, пока я тебе не врезала! – сказала я. Не помню, когда я в последний раз была такой злой. У этого человека нет вообще никакой совести. И это прокурор!

– Боже, девочке четырнадцать лет, она должна понимать, что её отец не отправится в монастырь только потому, что мы разошлись, – сказал Лоренц.

– Ах, заткнись, лицемер и обманщик. – Я с силой захлопнула входную дверь, не заботясь о том, что она может сломать Лоренцу нос. Лоренц хотя не издал крика боли, но тем не менее не сделал попытки продолжить разговор. Под аккомпанемент ругани Хемпелей он сел в машину и уехал. Ясное дело, он начал кое-что дома, что ему хотелось довести до конца. Лоренц никогда не останавливался на полдороге.

Я робко постучала в Неллину дверь.

– Оставь меня в покое, – сказала Нелли. Но в данной ситуации я сочла это неуместным. Поэтому я вошла в её комнату.

Нелли лежала на кровати, прижавшись головой к своему ослику, и всхлипывала. Я села на краешек её постели.

– Послушай, дорогая, мне очень жаль, что ты такое видела.

– Не было никаких тараканов, – вырвалось у неё между двумя всхлипываниями. – Он просто не хотел, чтобы я увидела эту Тусси. Жалкий трус.

Не было никаких тараканов, и никакой другой причины для нашего расставания тоже не было, кроме «этой Тусси» – в своём предположении я с самого начала была права. Просто Лоренц так долго это отрицал, что я сама перестала в это верить, и это было самое гадкое во всей истории. Эта новая была у него не со вчерашнего дня, я была в этом уверена.

Нелли абсолютно права – Лоренц просто жалкий трус.

Я осторожно погладила её по волосам.

– Нелли, дорогая. Насчёт этой истории с Биби Блокберг мне тоже очень жаль. Я не должна была об этом рассказывать. Но все родители рассказывали неловкие вещи про своих детей. Что могут делать подростки, хотя они и мечтают повзрослеть. Ты знала, что Нина Бранд никогда не ложится спать, не сказав своей кукле Барби доброй ночи? Люкас настаивает на том, чтобы перед сном молиться вместе с матерью – тот самый Люкас, который недавно допьяна напился пивом. Лена каждый вечер смотрит про песочного человечка. Сара, та самая Сара, которая на последнюю классную поездку притащила ящик слабоалкогольных напитков, настаивает на том, чтобы у неё в комнате всю ночь горел ночник. Эльмо любит, чтобы мама рисовала ему кетчупом смайлик на бутерброде. А ещё кому-то – по-моему, Марку – нужна мягкая игрушка, чтобы заснуть.

Нелли села на кровати.

– Правда? Марку нужна мягкая игрушка? – Она вытерла слёзы с лица.

– Да. Зайчик.

Нелли захихикала.

– И Марк хвастается, что он скоро сделает татуировку! Я спрошу его завтра, не будет ли это зайчик!

Она ещё раз сухо всхлипнула, как маленькая девочка, которая побила себе коленки. Я обняла её.

– Я так люблю тебя, Нелли, – сказала я. – И я рада, что ты снова со мной. Несмотря на обстоятельства.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Нелли. – Собственно.

Какое-то время мы сидели обнявшись и молчали.

– Папа всё же такой негодяй, – сказала в конце концов Нелли. – Ты знала, что у него есть эта блондинистая Тусси?

– Нет, – ответила я. Я бы охотно порасспрашивала Нелли о новой Лоренца. Насколько она блондинка? Моложе меня? Что она делала с Лоренцем либо он с ней? Но это было нельзя, бедное дитя было в шоке.

– Может быть, она хорошая, знаешь ли, – сказала я. – У папы, собственно, в отношении женщин хороший вкус.

– Я считаю ужасным, что он нас обманул, – ответила Нелли.

– Да, это было неправильно, – сказала я. – Но я думаю, что он и сам расстроен. Я знаю, что ты и Юлиус для него очень важны. Он хочет, чтобы вы о нём думали только самое хорошее.

– Слишком поздно, – сказала Нелли. Потом она снова захихикала.

– Лена действительно смотрит до сих пор про песочного человечка, да? При этом у неё вообще нет младших братьев и сестёр. И вот такая каждый день изображает самую крутую в месте для курения.

– Я забыла ещё рассказать о Морице, – сказала я. – Он так плакал на «Ледниковом периоде», что его мать сразу же переключила фильм на хэппи энд.

Когда Нелли наконец заснула, я позвонила другу и адвокату Лоренца Ульфи Кляйншмидту. Я была в гневе, но в то же время лопалась от любопытства и не могла ждать до завтрашнего утра, чтобы прояснить некоторые вещи.

К телефону подошла жена Ульфи. Я хорошо её знала по различным встречам на ужинах. Она была одной из тех худых женщин, которые постоянно сидят на диетах, но не признаются в этом. Когда она бывала у нас в гостях, она весь вечер размазывала еду по тарелке, но при этом вовсю нахваливала моё кулинарное искусство. Через пару дней я всегда получала от неё благодарственную открытку, написанную чернилами на мелованной бумаге, что она давно так вкусно не ела. При этом я была уверена, что эта женщина ничего не ест с 1989 года. Её собственные приглашения в гости были великолепными, она всегда печатала меню, её цветочные украшения были роскошными, всё из собственного сада.

После того как Лоренц объявил о нашем расставании, Фредерика больше меня не приглашала. Но однажды я встретила её в магазине, она пожала мне руку и сказала, что ей очень жаль.

– Спасибо, – ответила я и в первый раз увидела в ней что-то человеческое.

– Но Лоренц после всех этих лет должен подумать и о себе, – добавила Фредерика, и мои симпатии к ней снова испарились.

Когда я позвонила, её голос звучал несколько раздражённо, но не заспанно. Такие женщины, как она, до поздней ночи пишут благодарственные письма на мелованной бумаге. «Большое спасибо за вашу благодарственную открытку по поводу нашего приглашения в прошедшую субботу».

– Привет, Фредерика, это Констанца Вишневски. Я бы хотела поговорить с твоим мужем.