На следующий год Тыр-Сай снова собрался идти в поход, уже надеясь захватить и столицу края. Он вел с собой всех каганов и князьков Дикого Поля — без боя брать богатство Стреженска-Полуденного. Обещал каждому воину четырех наложниц, восьмерых рабов и по ковшу серебра. «А ратайский князь, едва от копыт наших коней задрожит земля, удерет в горы, и будет жить в шалаше, пока мы пируем на развалинах его города!» — хвастался Тыр-Сай.
Но Тур не никуда не убежал. Вспомнив любезное братское наставление, он раскрыл княжескую казну и сундуки богатого полуденского купечества, нанял в соседних странах множество воинов, и сам встал в стремя со всеми своими боярами и горожанами. Тур подкараулил Тыр-Сая на переправе через Янку у брода Кульят, и ударил, когда войско табунщиков было разделено водой, ударил одновременно конной ратью с поля, и ладейной — с реки. «Кровь ыкан лилась на землю как дождь, и воды Янки от крови стали алыми» — пели потом поэты Великой Степи печальные песни о том побоище. Тыр-Сай погиб, вместе с ним десятки крупных и мелких каганов, а простых ыкунов — без числа. Все в Стреженск-полуденном Уделе прославляли Тура. Считали что теперь Степь успокоилась надолго, и ратаи могут отдыхать от набегов.
Радость эта оказалась преждевременной. Дикое Поле не успокоилось, оно бурлило словно гигантский котел, грозя в любой миг выплеснуться через край. После смерти Тыр-Сая младшие каганы передрались за власть, и в их борьбе неожиданно выдвинулся и возвысился над всеми никому не известный вождь небольшого племени в низовьях Беркиша — Ыласы…
Если раньше в Степной Удел, скрываясь от ярости ыкан, бежали тунганцы, то теперь уже защиты у князя Мудрого искали ыканцы. Несколько их кочевий получили пастбища вблизи полуденной и восходной границ, и ыканские всадники стали нести здесь стражу. В Остроге-Степном таких беглых табунщиков жило и бывало проездом множество. Молний беседовал с ними и узнавал немало важного: от Янки на Закате до Беркиша на Восходе, все превратилось в огромный обеденный стол для шакалов и воронья. Степь залилась кровью, и небо над ней померкло от пожаров. Жестокость нового владыки дикого поля приводила в ужас даже видавших виды разбойников-ыканцев.
«Прежние каганы, одержав победу, жарили на кострах быков и баранов. Ыласы, одержав победу, жарит на кострах пленников, и пирует под их вопли» — так говорили.
Самых сильных и гордых каганов он заставил валяться перед собой на земле. От непокорных кочевий остались груды пепла и белых костяных углей. Предлагая своим соседям союз, великий каган присылал в дар золото, дорогие ткани, и меж ними — кусок тележной оси. Так он намекал на судьбу многих своих недругов — в их племенах сохраняли жизнь только тем, кто мог пешком пройти под такой осью. С людей сдирали кожу лоскутами, распинали на днищах телег, тащили по степи за повозками лежачих. Воины Ыласы насиловали девушек на глазах связанных отцов и братьев, а потом рубили головы по очереди тем и другим. Отрубленными головами играли в мяч, бросали их в длину, целились в них на состязании лучников, а головы князей Степи прибивали к бунчукам и возили как украшение Рабов продавали за Море дешевле овец.
— Ну и какое нам от этого несчастье? — спросил Коршун — пусть эти кизячники хоть до одного друг друга поубивают, нам это только на радость! Не так разве!
— Да нет, не так. — сказал Молний — Ыласы завоевал себе в Диком Поле всю землю. Много племен разогнал кого куда, всю скотину их забрал себе, теперь ее рабы пасут в степях, а его люди все поголовно воины. Другие племена ему подчинились. Он набрал себе множество всадников, надел на них черные шапки, как бы свой знак. Землю тех, кого перебил, он раздал своим подручным, теперь они все приводят к нему конное войско. Теперь, когда он позовет, то собирается со всего поля огромное войско. Большие каганы все приходят как один. Они знают, что если не послушаться Ыласы, то тогда им лучше всем народом, со всеми их табунами войти в Море, да там и утопиться.
— Значит, — сказал Рассветник — теперь вся Степь в одних руках.
— Да, вся Степь, от Янки до самого Беркиша в руках Ыласы. Держит он ее крепко — так, — добавил Молний — как нашу землю держал Затворник.
— Он здесь причем? — спросил Расветник.
— А вот что: — сказал Молний — Этот Ыласы вышел из самых мелких степных князьков, одолел других владык, что были много его сильнее, и целой страной завладел — как?
Все молчали, глядя на Молния.
— Ыкуны, с кем я говорил в Остроге-Степном, все твердят одно: Ыласы начал возвышаться, когда у него появились новые советники. Этих новых те, кто от Ыласы из Дикого Поля бежал, ненавидят больше, чем его самого, и так говорят, что все беды там начались, когда они появились. Они за каганом ездят по степи в черных кибитках, и черные шатры себе разбивают, поэтому и цвет его черный — на шапках у воинов, на бунчуках, и везде. Откуда они взялись, кто такие — все только плечами пожимают. Но с ними он всю свою силу забрал. С ними стал своим отрядом, всех сотня-другая всадников, побеждать целые рати, а с войском — уже и всю степь завоевал. Они, эти «быръя» — славные воины, его людей и учили, и на бой вели, и совет с каганом держали. А главное, они — так все в один голос говорят — если не сами демоны-мары то уж точно — сильные и злые колдуны, и мары им служат.
А еще все говорят, что эти быръя называют себя былыми слугами Ясноока.
— Затворника? — переспросил Рассветник.
— Злыдни! — сказал Коршун — Да может ли такое быть!
— Почему не может-то. — сказал Рассветник — Если один здесь, а другие в Хворостове, в Честове, так почему в Степи других не может быть.
— Не знаю, братья. — сказал Молний — Я сам в степь соваться разведывать не посмел, а решил сперва посоветоваться с учителем. Но по тому, что о них говорили, все выходило точно как мы с вами видели — и в позорные годы, и потом. Поскакал я обратно на Белую Гору, рассказал Старшему все как слышал и как видел, а он послушал, и сказал только, что все так и есть. Злыдни, говорит, точно в Диком Поле воду мутят. Я его спросил, откуда знает, а он сказал: «знаю» Беда, говорит, у порога, надо встречать готовиться.
— И что? — спросил Рассветник.
— Ничего больше не сказал. Поблагодарил меня, и предложил отдохнуть. На другой день отправил Козла, это другого нашего брата — пояснил Молний Пиле — в Засемьдырье, до князя Смирнонрава, а меня просил при себе пока остаться. Я говорю — зачем, дел мол, то ли, нет. А он мне: «как знать, может будет для тебя здесь дело» Да опять так и случилось. Позвал меня к себе как-то раз, и говорит: «Поезжай на закат, разыщи Рассветника с Клинком. Расскажи им все, что в сам слышал в Остроге-Степном. Скажи, что злыдни набрались большой силы в Диком Поле. Да еще добавь, что теперь они ведут кагана Ыласы, со всеми его ордами, на ратайскую землю»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
