сторон водой, чувствовали себя в ловушке. Деянира отчаянно кричала на них и тянула за узды, но они ее не слушали. Сделав неверное движение, женщина поскользнулась, и, выпустив из руки поводья, упала в воду. Сильное течение тут же подхватило ее и чуть не унесло, если бы не рука Фои, схватившая спутницу. Опершись на девушку, Деянира тут же встала на ноги, но придя в себя, принялась кричать:
— Что вы наделали, принцесса? Вы по пояс в воде! Зачем вы спустились за мной? Даже если бы меня унесло течением, вы не должны были этого делать. Вы же можете лишить наш народ наследницы! Смотрите, какая ледяная вода. Даже если вы не заболеете и не умрете, вы можете простудиться и никогда не иметь детей!
— Не знала, что воинственные амазонки могут причитать как наседки.
— Вы еще шутите? Немедленно взбирайтесь на лошадь!
— И не подумаю. Я помогу тебе перетянуть этих упрямых «ослиц» на тот берег. — Фоя принялась осторожно оттаскивать лошадей, и они послушались. — К тому же, если бы ты разбилась о камни, я бы точно не выжила.
— Я не умру, пока не доставлю вас обратно к матери. Не зря же она доверила сопровождать вас мне одной.
Так две отважные амазонки добрались до противоположного берега. Они все еще дрожали под палящим солнцем.
— Раздевайтесь! — скомандовала Деянира и принялась помогать Фое снимать белый полупрозрачный наряд из тончайшей и дорогой шелковой ткани.
Почти невесомую материю привозили специально из города Шеки для царицы и ее дочерей. Именно в окрестностях этого города и находилась река, которую амазонки только что перешли. Раздев принцессу, Деянира принялась за себя. Самое время было сделать привал и дать лошадям отдохнуть от напугавшего их перехода. Переодеваться амазонки не стали, чтобы поберечь наряды для предстоящих встреч. Они предпочли подождать пока вещи обсохнут. Женщина достала из кожаной сумы лепешки. Амазонки стали есть и запивать пищу водой из бурдюков. Фоя не удержалась от вопроса при взгляде на упругое и стройное тело Деяниры, но без одной груди:
— Тебе было очень больно? — спросила девушка, взглядом указывая на плоскую сторону ее тела.
— Все прошло быстро. — спокойно ответила та.
Фоя видела бедра и талию женщины, испещренные шрамами, заработанными на войнах. Кажется, раны для нее были обычным делом.
— Это лучше, чем судьба Отреры. — добавила Деянира.
В глазах своей спутницы Фоя прочла печаль. Она слышала, что сестра Деяниры погибла. Это была амазонка, занимавшаяся приготовлением пищи и воспитанием детей. Она была одной из кормилиц всех родившихся малышей. Каждый год амазонки на два месяца сходились с мужчинами соседних племен. Конечно, не все амазонки, но Отрера и некоторые другие должны были поступать так каждый год, дабы молоком вскармливать детей своего народа. В ход шло и козье молоко, но амазонки считали, что каждая женщина должна быть вскормлена материнским молоком. Мальчиков они отдавали отцам. Отрера была молодой женщиной. К своим двадцати четырем годам она родила трех девочек. Но в тот год у нее родился сын. После родов она ходила по зале и успокаивала детишек. Ей приносили на кормление девочек, а свой сын лежал в люльке и дожидался, когда его вместе с другими мальчиками повезут к отцам. Его Отрера не должна была кормить, чтобы не растрачивать молоко. Мальчиков кормили лишь козьим молоком. Впервые женщина столкнулась с чувством, которое до нее веками испытывало множество амазонок, родивших сыновей. Ей нужно было отказаться от своего ребенка. Так как до этого у нее рождались только девочки (и все они росли крепкими перед ее глазами), молодая женщина не представляла, как расстанется со своим чадом. Каждый раз она убаюкивала его с неведомой ей доселе нежностью, ведь знала, что мало таких часов им суждено провести вместе. Однажды ночью, когда Отрера одна дежурила в детской, она взяла на руки своего младенца и подошла с ним к окну. При свете Луны женщина стала разглядывать черты спящего ребенка. Вдруг малыш пошевелился, и губки его изогнулись в грустной гримасе, он вот-вот заплачет и перебудит всех детей. Тогда Отрера не сдержалась и, оправдывая свой поступок общими интересами, приложила сына к груди. Чувство, которое она испытала, было не сравнимо ни с чем. Она выкормила множество детей, но прикасаться к своему сыну не имела права, и эта тоска охватила тугими нитями сердце женщины. Малыш пил молоко, ухватившись ручонкой за мать, а Отрера лила горькие слезы. Она была готова вырвать свое сердце и подарить всю свою кровь вместе с молоком своему ребенку.
Утром мальчиков пришли забирать. Деянира руководила отрядом женщин, которые должны были в безопасности доставить малышей к отцам. Она видела, как сестра не хочет отдавать ребенка. Ей были чужды чувства Отреры, ведь Деянире не было предназначено стать матерью. Обливаясь слезами, Отрера повязала на шею малыша цепочку, на которой висел мешочек с алмазом внутри. Этот алмаз служил доказательством того, что ребенок родился от амазонки. И если в бою, когда он вырастет, ему будет суждено сойтись на смерть с амазонкой, этот алмаз спасет ему жизнь. Ни одна амазонка не убивала сыновей, рожденных своим племенем — ведь это мог быть ее собственный сын. Деянира буквально выдернула ребенка из рук сестры.
Вернувшись, она застала сестру безутешной от горя. Так продолжалось девять долгих дней, пока Отрера не решилась просить у царицы отпустить ее. Царица позволила женщине уйти. Но однажды покинувшая племя, не принималась обратно. Попрощавшись с дочерьми, Отрера отправилась к сыну. Найдя дом мужчины, от которого родила, она постучала в дверь. Ей открыла молодая женщина с младенцем на руках. Дом был полон детей. Жена того воина поняла, кто стоит перед ней по тому, как Отрера глядела на ребенка. Женщина позволила ей подержать сына. Отрера умоляла жену воина принять ее в служанки, рабыни, лишь бы она могла быть рядом с сыном. Но та боялась, что муж влюбится в красивую амазонку, мать его ребенка. Она выгнала Отреру угрожая убить мальчика, если она вновь появится у порога ее дома. Сердце Отреры было разбито. Она не могла вернуться назад в свое племя. Да и к чему? Пусть там были ее дочери, путь к ним был отрезан навсегда. А без сына, младенца, которому отныне принадлежало ее сердце, она не знала, как жить. В тот же вечер Отрера бросилась со скалы, утонув воде как в своем горе.
Когда Деянира завершила историю, на глазах принцессы были слезы. Но грустить больше было некогда. Одежда высохла, и лошади отдохнули. Пора продолжать путь.
