Листочки какой-то инопланетной ботвы жадно шевелились, впитывая влагу. Рядом замерла росянка, флегматично переваривающая муху. Из всех растений в экзотической коллекции майора это было самым безобидным.
Ходили слухи, что забравшийся в кабинет воришка лишился значительной части кожного покрова и немалой доли рассудка, прежде чем его вырвали из цепких объятий хищной флоры. Хотя, скорее всего, это была байка. Любой воришка пал бы смертью храбрых еще на подходе к зданию.
– Вот так, – Загоракис капнул из пипетки в венчик пурпурного цветка какой-то жидкости, подозрительно похожей на кровь. Лепестки судорожно сократились, а по длинному стеблю пронесся экстатический спазм. – Теперь можно и побеседовать!
Спрятав в шкафчик лейки, пипетки и прочие цветоводческие принадлежности, майор уселся на место.
– Ага, – сказал он, внимательно вглядываясь в лицо Виктору, – судя по всему, ты, приятель, полностью избавился от проблем с головой.
– Э, да, – ответил Виктор. Спорить с начальством было как-то неловко.
– Вот и отлично! – Загоракис возликовал так, словно ему сообщили о рождении долгожданного наследника. – Тогда держи информацию по новому заданию. Посмотришь у себя, а пока я кратко введу тебя в курс дела…
Виктор взял со стола начальника кристалл кассеты и вопросительно поглядел на майора.
– Тебе придется работать на Земле, – сказал тот, – а если точнее, то в Сан-Антонио, в тамошнем университете.
– Техас? – изумился Виктор. – Тишайший уголок, по-моему. Что там могло заинтересовать Службу?
– В Сан-Антонио функционирует группа откровенно нацистской направленности. Ее называют «Белым Возрождением», – ответил майор.
– А при чем тут университет?
– В нем преподают несколько основателей «Белого Возрождения», – пояснил Загоракис. – Через совместную работу тебе будет легче войти с ними в контакт.
– Но разве это «Белое Возрождение» может реально что-то изменить? Чем эта кучка свихнутых мечтателей опасна для Федерации?
– НСДАП тоже начиналась как кучка свихнутых мечтателей, которые собирались в пивной и обсуждали оккультизм и всякую прочую дребедень, – парировал майор, – а чем все кончилось? Когда «Белое Возрождение» создаст штурмовые отряды, а к этому все идет, то без крови обойтись будет сложно!
– Хорошо, я понял, – кивнул Виктор. – Почему бы просто их не арестовать?
– За что? Пока они не нарушили никаких законов. У нас свободный мир – каждый волен исповедовать какие угодно идеи. Ясно?
Виктор вновь кивнул.
– Твоя задача – внедриться в эту группу и разрушить ее изнутри. Методы – на твое усмотрение, – уточнил Загоракис. – В крайнем случае спровоцируешь их на преступление, чтобы был повод арестовать главарей.
– На преступление? – Виктор вопросительно вскинул брови.
– Да, – Загоракис уверенно кивнул. – И нечего корчить из себя белоручку. Моральные принципы, если они у тебя еще остались, засунь поглубже. В нашей работе они не помогут. Лучше арестовать их сейчас за избиение одного-единственного чернокожего, чем потом кусать локти, глядя, как они создают концентрационные лагеря… – Майор выдержал внушительную паузу и вновь заговорил: – Задание не самое сложное, как раз для новичка. Поедешь в Сан-Антонио под видом молодого социолога, получившего грант и занимающегося изучением мегаполисов. Так что за оставшуюся до поездки пару месяцев тебе придется крепко подтянуть теорию.
Виктор про себя выругался, предвкушая долгие часы над скучными и мудреными статьями.
– Все?.. – спросил он. – Разрешите вопрос?
– Конечно. – Загоракис взглянул на подчиненного слегка удивленно. – Что тебя интересует?
– Кто именно оценивает степень опасности, исходящей от той или иной социальной группы или движения?
– Наш аналитический центр, в котором собраны лучшие ученые в области социальных наук, – ответил майор заученно. – С оперативными данными помогает ФРУ, да и полиция тоже…
– То есть все неформальные объединения находятся под наблюдением, под колпаком? И вы называете такой мир свободным?
– Не все, ты преувеличиваешь, – Загоракис изобразил добродушную улыбку. – Лишь те, которые имеют политическую направленность… Вашу театральную группу в Нижнем Новгороде, например, мы никогда не контролировали. А вообще, лейтенант Зеленский, – тут майор нахмурил брови, – вы стали задавать слишком много вопросов! Задание получили – выполняйте! Через десять дней – первый контроль достоверности маски!
– Есть… сэр! – ответил Виктор, не удержавшись от последней шпильки.
Кассета оказалась забита под самую завязку. Помимо информации о «маске», тут находились досье на всех участников «Белого Возрождения» и подборка социологической литературы, которую необходимо было прочитать и освоить, чтобы успешно ориентироваться в этой области.
– Бедная моя головушка, – сказал Виктор, запуская просмотр файла о «маске»…
Виртэк мигнул и выдал изображение довольно молодого человека с короткими русыми волосами и веселым взглядом.
– Рышард Крачковский, – сообщили динамики, – двадцать пять лет. Уроженец городка Лович под Варшавой. Выпускник Варшавского университета по специальности «Городская социология», автор научных работ по…
Дальше Виктор не столько слушал, сколько смотрел – как его новое «я» двигается, улыбается, работает над статьей, разговаривает с товарищами. Сами собой вспоминались уроки Хидэки Тодзио по проникновению в чужую личину, чужую душу…
«Воры – вот кто мы такие, – неожиданно подумал Виктор, – крадем чужую душу, опошляем ее, превращая в банальный костюм, и напяливаем на себя. Чтобы позже снять и с помощью психотерапии вышвырнуть на помойку. В аду, если он есть, нас ждут самые горячие сковороды».
15 июля 2219 года летоисчисления Федерации
Земля, Берн
– Добрый день, пан Рышард. – Майор Загоракис сегодня более не играл роль ленивого и добродушного служаки, равнодушного к формальностям и обожающего экзотические растения. – Присаживайтесь.
Его взгляд был пристальным и оценивающим. Должно быть, проникал сквозь кожу, будто рентген, точно и безошибочно оценивая степень готовности подчиненного к выполнению задания.
Зато роль играл Виктор, точнее не играл, а жил в ней.
– Добрый день, пан Деметриос, – с улыбкой сказал он, садясь в кресло, – благодарю вас.
– Акцент в норме, – пробормотал майор вполголоса, – беспорядок в одежде присутствует, соответствие образу идеальное. Каковы ваши дальнейшие планы, пан Рышард?
– Сегодня я отправляюсь в Варшаву, – ответил Виктор, а точнее, пан Крачковский, молодой социолог из Варшавского университета, которому посчастливилось получить грант в Сан-Антонио, – а завтра в полночь на стратоплане вылетаю из аэропорта Окенце в Америку.
– Отлично. – Загоракис кивнул. – Помните ли вы координаты людей, к которым вам надлежит обратиться, если вдруг понадобится помощь?
– Да, – ответил Рышард, – для передачи информации – бар «Три койота» на бульваре Звезд, ну а в крайнем случае, если необходима будет срочная поддержка, – звонок тете Зосе в Варшаву. Номер я помню.
– Хорошо. – Майор погладил ладонью чисто выбритый подбородок. – Я доволен, как вы поработали, лейтенант. Да и доктор Хван, который экзаменовал вас вчера по социологии, составил одобрительный отзыв.
– Благодарю, пан Деметриос, – широко и открыто улыбнулся Рышард Крачковский. Ни Виктор Зеленский, ни тем более Хуан Васкес не имели привычки настолько искренне выражать свои чувства.
– Да, и помните, что выданный мобибук не стоит использовать для звонков друзьям или родственникам некоего Виктора Зеленского, – Загоракис погрозил подчиненному пальцем. – Это приравнивается к провалу задания и влечет серьезное взыскание.
– Я понимаю, – Рышард кивнул.
– Вот и хорошо, тогда на прощание – по стопочке коньяку. – Загоракис влез куда-то под стол, откуда с грохотом извлек плоскую высокую бутылку, в которой плескалась жидкость цвета крепкого чая. – Это настоящий греческий коньяк! Не какой-нибудь «Метакса» или расфуфыренный «Хеннеси»!
На столе появились две стопочки и блюдечко с нарезанным лимоном.
– Ну, за удачу! —сказал майор, когда коньяк был разлит.
– За удачу! – ответил Рышард, когда стопочки с мелодичным звоном соприкоснулись.
17 июля 2219 года летоисчисления Федерации
Земля, Сан-Антонио
Зал ожидания, огромный, словно стадион, был полон народу. Деловитые носильщики сновали вокруг с таким важным видом, что можно было заподозрить в них бастардов графской или даже королевской крови. Зато спешили пассажиры, одетые во что угодно, от бикини до строгих деловых костюмов, интерлинг звучал с десятками разных акцентов.
