— Ворота замка развалятся, — произнес я, соглашаясь на признание собственной тупости.
Блин, ну как так получается, что Антон на ходу придумывает идеи, до которых я бы сам никогда не догадался?
— Твои воины храбры и сильны, Атаман. Но при штурме замка обороняться всегда легче, чем атаковать. Вот если бы замок барона Ольца лишился крепостных врат, то атаковать его поместье было бы легче. Я могу это устроить, в обмен на половину содержимого этого ларца.
Ждать ответа от Пивного Барона пришлось больше двух минут. Атаман, кажется, завис. Даже моргать перестал. У Антона, кстати, это вызвало улыбку и едкие комментарии о том, что он был прав, и перед нами стоит никто иной, как набор обтянутых текстурами скриптов. И когда я уже было, решил, что с лесной бандой пора прощаться, он отдуплился.
— Нет, авантюрист. Ты слишком много просишь за свою маленькую помощь.
Внутри меня начала расти злоба, но в ответ я лишь пожал плечами.
— Как скажешь. Мы уходим.
— Не так быстро, — прошипел Красавчик Гэрри, вновь доставая свою дудку огненного боя.
А вот это он зря. Вспомнив бой с Курикарой, я схватил его ружьё за ствол и поднял вверх. Раздался выстрел, после которого оружие в руках беззубого бандита начало таять, опадая на доски каплями чернил.
Другие бандиты тоже схватились за оружие. Но Кортр и Мирель встали на нашу сторону. Рванув вперёд, я схватил Гэрри за шею и, смотря в глаза атамана, приподнял его над землёй.
— Твои люди не слишком приветливы, Пивной Барон. И твои методы мне не нравятся. Пригласить меня гостем, а затем направлять оружие? Хороший трактирщик так не поступает. Тем более, когда к нему в гости приходит Чернильный Маг.
С этими словами я вновь активировал способность «Корректив рисунка», и беззубый бандит в пиратской шляпе начал таять. Сначала с него исчезли все краски, затем полутени, а в конце начали пропадать и линии. Персонаж, над которым я трудился несколько дней, вышел именно таким, каким я его и задумывал. Мелким и подлым гордецом, но несмотря на вложенные в него усилия, мне было не жалко его развеивать.
— Гэрри! — выдохнул один из бандитов. — Сраный колдун убил Гэрри!
Вместо ответа я вновь закрутил вокруг себя листы с рисунками.
— Мы уходим, — произнес я.
— И как компенсацию прихватим этот чемоданчик, — добавил Антон.
Было стрёмно поворачиваться спиной к вооружённой до зубов банде, поэтому я решил провернуть трюк, который минуту назад рассказал мне Антон. Достал свою вечную кисть, подойдя к стене, нарисовал в ней трещины. Когда рисунок воплотился, стена рухнула вниз. Вот только за проломом открывался вид на лес с высоты тридцати метров и подобное падение даже меня может отправить на перерождение.
Впрочем, если уходить, то уходить красиво. Поэтому листы рисунков завертелись вокруг меня и, выбрав подходящий, я коснулся бумаги, призывая бумажные самолётики. Кварт и Мирель, знакомые с этим видом моей магии, запрыгнули на свои летающие средства и взмыли в небо. А вот Антон замялся у края.
— Ты что, высоты боишься? — ухмыльнулся я.
Сначала он отрицательно помотал головой, а затем всë же кивнул.
— Подтолкни меня, — прижимая к груди сундук, произнёс он.
— Что? — опешил от такой просьбы.
— Я сам не смогу. Толкни меня!
Если не брать во внимание отборный мат, то всё прошло гладко. Хотя я и не сомневался. Всё-таки на создание вот этих вот самолётиков ушло не только ведро чернил, но и бессонные ночи Лимертиана, который зачаровал их. От мыслей о старике, мне вновь стало немного грустно. Но эйфория полёта, ветер в лицо и постоянный контроль запаса маны заставили отвлечься на более насущные проблемы. Всë-таки самолетики жрали ману как не в себя. И если она закончится раньше нашего приземления, то… Все мы рискуем не только погибнуть, но и я навсегда потеряю своих бумажных маунтов.
— А куда мы летим? — наконец поинтересовался орк.
— К барону Ольцу, — ответил я, стараясь разглядеть слезящимися глазами силуэт замка.
Здоровяк покачал головой.
— Без нас, Магнус. Ты забыл, что Бронзовый Легион воевал с альянсом? Думаешь Ольц обрадуется, увидев в гостях краснокожего?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В этом Кортр был прав. И как я сразу не подумал об этом?
— Эй, Чернильный Маг, — хихикая, окликнула меня бард. — Ты бы приглядывал за своим другом. А то чувствую, он сейчас в обморок свалится.
Я посмотрел на Антоху, что пластом развалился на самолётике и, закрыв глаза, что-то бубнил себе под нос. Блин, он что, молится?! И в этот момент, когда я разглядывал друга, мое внимание зацепилось за одну важную деталь. Вернее за её отсутствие — при нём не было сундука!
Подлетев ближе, я окликнул друга.
— Антон, сундук где?
Было видно, как парень через силу разлепил веки.
— Сундук? Какой сундук? — и тут до него дошло. — Сундук!!!
Да от первой вылазки я не ждал многого, но не хотелось возвращаться в наш мир с пустыми руками. Это было неприемлемо. Поэтому мысленно схватившись за магические плетения самолетиков, я повел нарисованных маунтов вниз.
Стоило самолетикам спуститься вниз на поляну, как я подскочил к Антону.
— Когда это произошло?
— Не знаю, — виновато ответил он, но тут же закрыл глаза и добавил: — Три с половиной минуты назад. И, кажется, я единорога убил.
— Как? Когда?
В ответ Антон процитировал строчки системного текста.
— Зачарованный сундук барона Ольца потерян. Единорог Давна убит.
Получено двенадцать тысяч четыреста пять опыта. Внимание, вами получено обязательное задание: «Приёмная мать». Позаботьтесь о потомстве случайно убитого вами реликта до его взросления и самостоятельности. Награда за задание: отсутствует. Штраф за отказ от задания: получение негативной репутации «Враждебность» со всеми расами Альянса.
— Охренеть! — произнес я.
— Ага, — блаженно произнёс Антон. — Бах, и я уже десятый! Всегда бы так!
— Ты дурак что ли? — ответил я, глядя в счастливые глаза друга. — Ты понимаешь, что убил священное животное эльфов? Если что-то произойдет с еë жеребенком, пусть даже обычная болезнь или нападение диких хищников — тебе окончательная и бесповоротная жопа. Бегом его искать!
Слава всем богам, жеребёнок не сбежал и терся о пузо матери, пытаясь разбудить мёртвого реликта. Мирель была всего на четверть эльфой, но после убийства священного животного не собиралась скрывать своего отвращения по отношению к Антону. Бард, не пряча слез, вытащила из ножен кривые кинжалы и пообещала, что если малыш умрёт, она убьет всех, кто дорог Антону. И полукровка была в своём праве.
Антон поежился, чувствуя свою вину, но так и не нашёл что ей ответить.
— Я позабочусь о нем, — произнес я, обняв дрожащие плечи девушки. — Мне-то ты веришь?
— Поклянись! — потребовала она.
Несколько лет жизни рука об руку, во время которых мы ели из одного котла и спали под одним одеялом, несколько десятков сражений и сотни легендарных приключений — ничего не значили для эльфы. И я её прекрасно понимал. В конце концов, сам же придумал эльфов такими.
— Клянусь своей магией и жизнью, — пообещал я и, подтверждая клятву, вокруг меня закружились вихри раскаленного пепла.
— Хорошо. А теперь уходите, — продолжая ронять слёзы, произнесла Мирель. — Ты тоже, Кварт. Мне нужно проводить Дива.
И запев Песнь Скорби, девушка принялась собирать хворост для прощального костра.
Кварт забрал у Антона сундук, а парень подхватил на руки малыша. Совсем маленький, размером не больше козлёнка, он ничем не напоминал своего величественного и грациозного родителя. Просто маленький жеребёнок с даже не наметившимся, дарующим бессмертие, волшебным рогом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда малыш начал жалобно блеять, я остановил спутников. Настроение у них было отвратным. У меня в принципе тоже, но сейчас нам нужно было решить, как действовать дальше.
— Ты можешь вскрыть замок? — поинтересовался Антон, нянча единорожку, точно грудное дитя.
Без слов я вытащил кисть, изобразил в воздухе пять червяков. Подхватил их на ладонь и приложил их к замочной скважине сундука. Этот трюк мы уже проделывали и не раз, но зачарованный сундук — это не задняя дверь таверны, поэтому не было уверенности в том, что мой метод сработает. Но я зря сомневался. Червячки сунулись в щель замка и спустя десяток секунд замерли, приглашая открыть сундук, что я собственно и сделал.
