— Вы были с ней знакомы? — спросила, постепенно складывая все части мозаики.
— Был. Но это уже неважно. Незадолго до твоей травмы Олег вернулся в Россию спустя столько лет. Сказал, что теперь почти все проблемы улажены, и он может снова строить свою жизнь. Мы даже за бизнес поговорили с ним… — с нотками грусти произнес Крестовский-старший.
— Но что-то случилось?
— Случилось, что не все его проблемы оказались решены, как он думал. И ему пришлось снова исчезнуть. Перед этим он встретился со мной с такими мерами предосторожности, что я поверил в серьезность ситуации, — он скривился недовольно. — Поэтому когда получил письмо… Не стал рисковать. Прошло слишком мало времени, и я решил, что лучше вы останетесь живы, пусть и с некоторыми проблемами, чем заплатите жизнью за беспечность брата.
В комнате повисла тишина. Я осознавала факты, которые так стремилась узнать, но… Но ничего не чувствовала. Словно это была не моя история. И не со мной. Богдан заметив мое состояние подошел и приобнял стараясь поддержать.
— Полагаю, теперь ты перестанешь давить на меня, — сказал он отцу.
— Если бы вы пришли ко мне с самого начала… — с какой-то досадой произнес тот. — Теперь уже слишком поздно.
— Поздно для чего? — встрепенулась я.
— Вы же самые умные, да, дети? Решили обдурить старика, заставив самого копаться в прошлом, чтобы вытащить признание, — зло процедил он. — А теперь что? Объявишь всем, что Руслана твоя сестра?
— Почему нет? — удивился Богдан.
— Может, потому что Олег до сих пор не объявился? А это может значить все, что угодно.
— Но ведь прошло столько лет… — нахмурилась я.
— Значит все же жаждешь стать Крестовской, — прищурился Николай Григорьевич.
— Да дело не в этом, — вспыхнула я. — Просто ни к чему теперь мне оставаться невестой вашего сына.
— Если жизнь не дорога, то конечно.
— Отец, хватит говорить загадками. Объясни толком, — потребовал Крестовский-младший.
— Когда искал информацию о твоей невесте, — он специально выделил последнее слово, — то узнал кое-что…
— Да не тяни ты! — вскинулся сын.
— Возможно, Олег снова в России, но его ищут. У меня нет твердой уверенности. Возможности брата всегда были больше и шире моих. Даже сейчас. Я понятия не имею где он и что с ним. Но объявив о всеуслышание о статусе Русланы, ты, вполне возможно, нарисуешь на ее спине мишень.
Я нервно сглотнула и отвела взгляд.
— Маме… тоже что-то грозит? — сдавленно спросила.
— Если перестанете играть в самодеятельность, то нет.
— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил Богдан, продолжая обнимать меня.
— Продолжайте играть свой спектакль, — усмехнулся Николай Григорьевич. — У вас же это хорошо получается.
Его слова должны были бы задеть меня, но в данный момент я думала только о маме. А что если он был прав, и ей может что-то угрожать?
— Может, я вернусь домой? — тихо предложила спустя минуту. — Мало ли — могли же мы поругаться или Богдан мог увлечься кем-то другим.
— Передумала узнавать отца? — усмехнулся гость.
— Если ценой будет жизнь моей мамы, то да. Мне не нужна такая правда.
— Раньше надо было думать. Теперь лучшее, что вы можете сделать — продолжать свою игру дальше.
— И как долго? — напряженно спросил Бодя.
— Пока не знаю. Но постараюсь разузнать остался ли кто-то, кому нужен Олег. Но это дело не быстрое.
Мы с братом переглянулись.
— Хорошо, — принял тот решение. — Пусть будет так.
— Надо же, какое единодушие, — съязвил наш гость. — Любо-дорого посмотреть.
— Зависть — плохое чувство, Николай Григорьевич. Да и слова ваши не обидят нас, — огрызнулась я.
Мужчина как-то странно взглянул на меня, а затем огорошил:
— Вся в мать… — с грустной улыбкой произнес он. — Ладно, спасибо за гостеприимство. А мне пора.
— Я надеюсь, ты не за рулем? — спохватился Богдан, провожая отца.
— С водителем. — Бросил тот через плечо. И уже в дверях задержался. — И кстати тендер — за тобой. Завтра можешь приступать — тебе позвонят.
Он ушел, и в квартире воцарилась вязкая тишина. Мы с Богданом переглянулись — ощущения были странные. Мы так долго шли к этому моменту, и вот теперь — правда перед нами. Но что нам с ней делать? Я не знала… И ожидала многого, но не того, что мой отец оказался возможным криминальным авторитетом. Или крутым бизнесменом.
— Ты как? — спросил Крестовский.
— Не очень, — призналась честно.
— Кажется, нам надо все хорошенько обдумать.
— Это точно…
И мы вернулись в кухню. Я молча налила нам чаю и поставила перед Богданом чашку, а вторую забрала себе.
— Что думаешь? — спросил он наконец.
— Не знаю… Я ждала совсем не этого. А может твой отец соврал? Может Олег это не его брат? Не зря же нет никаких подтверждений.
— Знаешь, я тоже так думал поначалу, — ответил Бодя. — Но я видел своими глазами те фото из семейного альбома! Видел! Уверен, что наверняка либо отец заметил, либо мать проболталась и он их просто убрал. Но даже если вдруг окажется, что они не братья — ты все равно останешься для меня маленькой сестренкой.
От его слов в горле появился ком и говорить стало еще сложнее. Мне сложно было выразить словами кем для меня стал Богдан за это время. Я доверилась ему практически сразу. Поверила без оглядки, хотя это и было безрассудно. Но сердце говорило, что он не обманет и не предаст. Впервые в жизни у меня появился кто-то близкий и важный, кроме мамы.
— Думаешь, он ненавидел своего брата? — спросила, чтобы сменить тему.
— Не знаю. Но уверен, что рассказал он нам далеко не все.
— Так может и продолжать спектакль не надо?
— А вот тут скорее всего нам сказали правду.
— Почему ты так думаешь?
— Помолвка, о которой он так долго твердил, очень важна для бизнеса. И если отец решил этим пожертвовать… Видимо, дело серьезное.
Я задумалась над его словами. Звучало логично. Но одно дело стараться играть роль ради своей цели, а другое — из страха быть раскрытыми.
— И что мы будем делать?
— Пока — последуем его совету. Кто знает — может твой отец все же жив, и он сможет его найти.
— Вряд ли Николай Григорьевич станет его искать.
— Может ты и права, — согласился Богдан. — Но в любом случае давай немного подождем. Пока у меня идей нет. И главное — не бойся. Мы со всем справимся вместе.
Я благодарно улыбнулась мужчине, который не переставал меня удивлять.
— Спасибо.
— Хочешь сходим куда-нибудь развеяться? — вдруг предложил Крестовский. Но я лишь качнула головой.
— Нет. Мне надо осмыслить информацию. А еще подумать как рассказать все маме.
— Рассказать что? Русь, может не надо пока? Мы ведь толком ни в чем не разобрались.
— Но она же может рассказать как все тогда было.
— Знаешь, я пока подождал бы. Нет уверенности, что отец рассказал нам все, что было. Можно попытаться поискать своими силами, но… У меня предчувствие, что добром это не кончится.
— То есть веришь отцу? — упавшим голосом уточнила я.
— В этом вопросе — да. Говорю же — не стал бы он идти на попятную, не будь дело серьезным.
Я расстроено хмыкнула и отвернулась. Слова были правильные, но мне чего-то не хватало. Будто пазл не сложился до конца. И это зудело под кожей.
— Маленькая, знаю, ты хочешь во всем разобраться — но ты так долго ждала. Осталось немного. — Мужчина обнял меня сзади. — Обещаю — мы во всем разберемся. Даже если отец не захочет помогать.
— Прости, — выдохнула виновато. — Ты прав. Просто все это так неожиданно, что я… Я хочу все и сразу потому что боюсь не успеть, боюсь, что шанс узнать правду ускользнет от меня.
— Это вряд ли. Но пока давай договоримся — все пусть идет как и прежде. Так что придется еще немного побыть секретарем, согласна? — подмигнул Богдан.
Только в этот момент я вспомнила о сегодняшнем инциденте с Владимиром. Еще одна головная боль. Впрочем теперь, когда дело сдвинулось, я была уверена — потерпеть осталось совсем недолго.
