Она с восхищением смотрела на его руки, разрезавшие страницы. Движения были ловкими и аккуратными, несмотря на то что ладонь была настолько крупной, что закрывала почти весь лист. Может ли быть мужчина столь безупречным, каким казался Маргарет Эш Тернер? И почему он появился и разрушил именно их семью? Неужели это не мог быть кто-то другой?
Нож скользил по бумаге. Вместо того чтобы ровно разрезать страницы, он резким движением разрывал их и…
— Черт, — выругался Эш и поднес палец ко рту, прежде чем из него закапала кровь. — Господи, черт побери.
Маргарет не могла сдержать улыбку, хотя и понимала, что должна была. Что ж. Вот и ответ на вопрос, совершенен ли Эш Тернер. Слава богу, нет.
Он вытащил палец изо рта и полез в карман за носовым платком.
— Чертова книга. Чертовы слова. Пусть эти холодные темные библиотеки тоже убираются ко всем чертям. — Он с силой хлопнул книгой по столу — в следующий момент он повернулся и поймал на себе взгляд Маргарет.
Эш застыл на несколько секунд, на лице медленно появлялось выражение осознания чувства вины. Ладонь легла на книгу. Пальцы постукивали по кожаной обложке, затем скользнули на гладкую поверхность стола. Он смотрел на нее с таким видом, будто его застали за тем, что он мучал щенка.
Маргарет широко улыбнулась.
Вероятно, Эш понял, насколько нелепо он выглядит.
— Нет, мадам, — произнес он, тряхнув головой. — Никаких проблем. Мы просто по-дружески повздорили с этой книгой.
Он произнес эту фразу, растягивая слова, копируя местных жителей. Таким тоном любой рабочий мог ответить хозяину пивной, если тот заметил намечающуюся драку.
Маргарет кашлянула, чтобы подавить едва не вырвавшийся наружу смех.
— Мы не допустим здесь никаких беспорядков, сэр. Может, следует позвать констебля?
Эш посмотрел на книгу и тяжело вздохнул:
— Знаете, я умею вязать пятнадцать разных узлов.
Маргарет не была уверена, что это заявление как-то связано с прочитанным в книге по земледелию.
— Могу смастерить прочную веревку из одной ветки дерева.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Могу торговаться за коз на двенадцати диалектах Индии.
— Разумеется. — Она посмотрела ему в глаза. — Должно быть, у вас огромное поголовье коз.
Эш встал и повернулся спиной к книге — лицом к Маргарет. Казалось, его взгляд пронзил ее до самых пальцев ног. На лице не было и тени усмешки.
— Но вы только что поранились, разрезая страницы книги. Ох, дорогой мистер Тернер. Не все проходит идеально. Что же будете делать?
Он не улыбнулся ей в ответ, а вместо этого потер руки. Если бы речь шла о другом человеке, можно было полагать, что он нервничает. Однако Маргарет не могла представить, что сильный Эш — спокойный Эш — самоуверенный Эш — способен на столь примитивное чувство. Он почесал руку — не ту, которую поранил.
— Даже хорошо, что это выяснилось.
— Мистер Тернер, — начала Маргарет и запнулась, перехватив его многозначительный взгляд. — Эш, — продолжала она, — вы можете мне не верить, но я и раньше знала, что вы не совершенны. Это не стало для меня неожиданностью.
Она знала и раньше. За время их знакомства она открыла для себя не один его недостаток. Но он делал все, чтобы она забыла о них всех.
— Значит, между нами не осталось неясности, — медленно произнес он. — Но вам надо еще кое о чем знать. — Их взгляды встретились. — Это своего рода тайна, и я просил бы вас не распространяться об этом.
Между ними не будет ясности, пока он не узнает, кто она на самом деле. Все же его улыбка наталкивала на мысль о том, что он действительно все знает. И при этом он решается доверить ей тайну.
Маргарет почувствовала, как сдавило горло. Он единственный человек на всем свете, для которого она что-то значит. Это будет весьма оригинально с ее стороны признаться сейчас, кто она, и если в его глазах не потухнет огонек…
— Дело в том, — Эш нервно дернул плечом, — если ее узнают Далримплы, они разорвут меня на части и бросят останки на растерзание хищникам. Но нет. Этого не будет. Но что я болтаю. — Эш вздохнул. — Вот, слушайте. Он резко выдохнул и сглотнул ком в горле. — Я не умею читать.
Задумчивое состояние Маргарет мгновенно улетучилось. Она открыла рот и, прежде чем смогла сдержаться, неприлично громко вскрикнула.
— Ах, нет, — поспешил объяснить Эш. — Все немного не так. Я вполне могу прочитать слова, знаю алфавит. Просто… у меня не получается сложить все эти символы в предложения. Я улавливаю смысл слов, но, пока доберусь до последнего, забываю значение первого. Они никак не хотят выстраиваться в осмысленные фразы. — Эш понизил голос почти до шепота, но говорил со всей серьезностью.
Эта новость была последней, которую Маргарет ожидала услышать сейчас от Эша.
— Но вы же такой… — Она неопределенно махнула рукой, пытаясь изобразить то, что не могла выразить словами. — Знающий.
В мире много людей не умеет читать. Большинство из них работают трубочистами или доят коров. И не собираются наследовать титул герцога. Нет среди них и индийских набобов, чье состояние исчисляется сотнями тысяч фунтов.
— Как же вы всего добились? — Маргарет развела руки в стороны, имея, вероятно, в виду и библиотеку, и стол, и бухгалтерские книги, на нем лежащие.
Эш пожал плечами и отвернулся.
— Вы успешный торговец. По вашим манерам невозможно предположить, что вы…
Он резко повернулся к ней:
— Невежда?
Он неожиданно оказался слишком близко. Маргарет смогла разглядеть горящие глаза и плотно сжатые губы. Она покачала головой, не находя силы произнести еще хоть слово.
— Не требуйте от меня объяснений, — сказал Эш. — Понятия не имею, как все происходит. Просто я не понимаю смысл слов, когда вижу их на бумаге. Они становятся какими-то скользкими. Разговор же на любую тему могу поддерживать довольно долго, при этом с большим удовольствием. И вот что странно, с цифрами таких проблем не возникает. Считать я умею. Никогда не понимал смысл переговоров, если нельзя смотреть человеку прямо в глаза. Мне это просто необходимо.
— Но как случилось, что вы не получили образования? Ваш отец был вполне состоятельным фабрикантом. Ведь у вас были домашние учителя?
— Да, был учитель. — Эш пожал плечами. — Он учил меня читать, но, когда понял мою проблему, предпочел скрыть ее, так же как я. Если бы выяснилось, что он не способен научить пятилетнего ребенка читать, его обвинили бы в некомпетентности. А после смерти отца учителей в доме не было. Учись я в Итоне, как мои братья, возможно, я бы со временем всему научился. — В его голосе слышалось сомнение.
