возвращалось на круги своя.
Что касалось тренировок с оружием, то за три с половиной месяца у молодых людей наметился значительный прогресс, и теперь Варна не называла ни Зефира, ни Леопольда косорукими, а парни научились уверенно владеть клинком. Понятное дело, что ни о каком мастерстве здесь речь не шла, но в сочетании с большой физической силой и скоростью меч становился поистине смертоносным оружием в руках обоих юношей. Помимо этого, блондинка также натаскивала ребят работе с кинжалами и метанию различных предметов, начиная с ножей и заканчивая любыми подручными вещами, а также обучила нескольким грязным финтам, что помогли бы в сражении с себе подобными. И если Зефиру такое нравилось, и он впитывал знания, как губка, то Леопольд ограничился самым минимумом, чтобы просто иметь представление, и было видно невооружённым взглядом, что использовать подлые трюки ему не доставляет никакого удовольствия.
В отношении воинских умений хороший прогресс с Крепостью был у обоих. Постоянные и довольно брутальные спарринги друг с другом, а также с Варной сделали свое дело, и теперь защита той или иной части тела проходила инстинктивно. Правда, хватало этой внутренней энергии не очень надолго, особенно у чернявого, и от наиболее мощных ударов она не особо-то помогала, когда кто-нибудь из троицы лупил в полную силу, но даже так это было очень хорошим подспорьем в деле выживания.
Помимо Крепости, наставница также обучила своих учеников еще одному приему, который носил название «Сокрушение». Эта способность была довольно проста на словах и усиливала удар, будь он нанесен хоть кулаком, хоть деревянной палкой. Однако ее главная хитрость заключалась в особом использовании внутренней энергии, которую нужно было подать в руку быстрым импульсом в определенное время. И если, например, воин переборщил с энергией или не угадал момент, то всё заканчивалось пшиком.
Но самым интересным в Сокрушении было то, что Зефир мог усиливать им свой удар ладошкой. С учетом новых знаний о внутренней энергии парень все равно не понимал, на каких принципах работали его ладони, и казалось, что способности просто вшиты в него и доступны по факту его существования. Ведь, к примеру, не знает же ящерица, на каких принципах она сбрасывает свой хвост, но это не мешает ей терять оный в случае опасности. Тем не менее можно было однозначно сказать, что удар ладонью функционировал совершенно на иных принципах, нежели Сокрушение, раз их можно было объединить, что Зефир с успехом и проделал, в труху развалив огромный валун за оградой.
Тем часом, спустившись на первый этаж и попав на улицу, молодой человек умылся, а следом вернулся в дом и прошел через зал на кухню. Жильцы дома обычно вставали в разное время с утра, поэтому Варна, которая с самого первого дня взяла на себя готовку, просто оставляла еду на столе в горшке. Вот и в этот раз за большим столом никого не обнаружилось, а молодой человек, найдя миску и ложку, положил себе утренней каши и уселся на один из табуретов.
Дверь в помещение отворилась, а внутрь вошла блондинка с мокрыми волосами, о которой совсем недавно вспоминал Зефир.
– Варна, спасибо за завтрак, и я хотел с тобой поговорить, не присядешь?
Кивнув, женщина оказалась за столом напротив и поощрительно посмотрела на молодого человека.
– Я же правильно понимаю, что с деньгами у нас совсем беда? – поинтересовался тот.
– Не совсем, конечно, но да, ты прав.
– Я вот подумал, может нам продать мою скатерть?
Варна задумалась ненадолго, прежде чем ответить:
– Я не знаю, сколько она будет стоить — это первое. Второе, в ближайшей округе мы эту вещь не продадим, как бы ни пытались. Нужно идти в Лемарк, как самый ближайший город, или в Перекресток. До Лемарка где-то три с половиной недели пути, а Перекресток еще дальше, но там будет определенно выгодней сбыть проклятый артефакт.
Озвученные ею расклады были не очень, только на путь туда и обратно уйдет пару месяцев, и если прибавить к этому время на продажу, поиск покупателей и так далее, то всё предприятие займет приблизительно три месяца. А самым главным было то, что никто не знал, сколько вообще дадут за скатерку. Может случиться, что поездка будет абсолютно напрасной.
– Давай так, мы пока не будем ничего продавать, – продолжила Варна. – Еще немного денег у нас есть, и эту зиму мы переживем, а в это время мы подумаем, как лучше подзаработать. Идет?
– Хорошо, – протянул Зефир.
Вообще, у него не было много обязанностей в доме. Он иногда подменял блондинку и готовил обеды, таскал воду в бак, рубил дрова, пополнял бочку с маслом и охотился на всякую мелочь в округе с помощью силков вместе с парнями. И на этом, в принципе, всё. И сейчас юноша чувствовал себя, словно какой-то приживала, который сел на шею двум девушкам и свесил ножки. И пусть об этом никто и никогда не заикался, но именно так он себя ощущал.
– У меня есть одна идейка, – после непродолжительного молчания Зефир решил озвучить только что пришедшую в голову мысль. – У нас же здесь рядом зеленая область. Что, если я буду в нее захаживать и приносить оттуда растения на продажу?
– Растения, говоришь… Вот только я искателем никогда не была и о Выдохах знаю прискорбно мало. Какие растения полезны, а какие яд, а также где и как их искать? Годятся ли в пищу местные чудовища и искаженные животные? И еще куча аналогичных вопросов, – проговорила со скепсисом в голосе его собеседница. – К тому же здесь в округе нет чудовищных целителей и простых алхимиков, которым можно было бы сбывать подобные вещи.
Произнесенное магическое слово «чудовищные целители» в этот самый момент потянуло в голове парня ниточку от клубка, а в его сознание полились ручейком сведения об этих самых чудовищных целителях или чудовищных алхимиках, как их еще называли. И выходило нечто довольно поразительное, а именно то, что люди могли заменять части своих тел на части чудовищ из зон, тем самым повышая свою силу, ловкость, выносливость, скорость реакции, стойкость и так далее, и занимались всеми этими изменениями чудовищные целители.
– Вспомнил что-то? – с интересом посмотрела на него проницательная Варна.
– Ага, про чудовищных алхимиков и чудовищную алхимию, – подтвердил Зефир, а потом немного замялся.
– Спрашивай, не тушуйся, – подбрила его собеседница.
– А ты бы не хотела пришить себе руку чудовища?
