— А косичку опять отращиваешь?
— Ну и что ж тут такого? Бой быков — очень полезное дело. Он многим дает работу, и теперь этим будет ведать государство. И, может быть, теперь я уже не буду бояться.
— Может быть, — сказала Пилар. — Может быть.
— Зачем ты с ним так грубо разговариваешь, Пилар? — сказала Мария. — Я тебя очень люблю, но сейчас ты прямо зверь, а не человек.
— Я и есть зверь, — сказала Пилар. — Слушай, Inglés. Ты обдумал, о чем будешь говорить с Эль Сордо?
— Да.
— Имей в виду, он слов тратить не любит, не то что я, или ты, или вот эти слезливые щенята.
— Зачем ты так говоришь? — уже сердито спросила Мария.
— Не знаю, — сказала Пилар и зашагала вперед. — А ты как думаешь?
— И я не знаю.
— Есть вещи, которые меня иногда очень злят, — сердито сказала Пилар. — Понятно? Вот, например, то, что мне сорок восемь лет. Слышишь? Сорок восемь лет и безобразная рожа в придачу. Или то, что вот такой горе-матадор с коммунистическим уклоном шарахается с испугу, когда я в шутку говорю, что поцелую его.
— Это неправда, Пилар, — сказал Хоакин. — Не было этого.
— Qué va, не было! Но мне плевать на вас всех. А вон он. Hola, Сантьяго! Как дела?
Человек, которого окликнула Пилар, был приземистый, плотный, с очень смуглым, скуластым лицом; у него были седые волосы, широко расставленные желто-карие глаза, тонкий у переносья, крючковатый, как у индейца, нос и большой узкий рот с длинной верхней губой. Он был чисто выбрит, его кривые ноги казались под стать сапогам для верховой езды. Он вышел из пещеры им навстречу. День был жаркий, но его кожаная куртка на овечьем меху была застегнута до самого горла. Он протянул Пилар большую коричневую руку.
— Hola, женщина, — сказал он. — Hola, — сказал он Роберту Джордану, и поздоровался с ним, и пытливо заглянул ему в лицо.
Роберт Джордан увидел, что у него глаза желтые, как у кошки, и тусклые, как у пресмыкающегося.
— А, guapa, — сказал он Марии и потрепал ее по плечу. — Ела? — спросил он Пилар.
Она покачала головой.
— Поешь, — сказал он и посмотрел на Роберта Джордана. — Выпьешь? — И, сжав кулак, отогнул большой палец вниз и сделал движение, как будто наливая что-то.
— Спасибо, охотно.
— Хорошо, — сказал Эль Сордо. — Виски?
— У тебя есть виски?
Эль Сордо кивнул.
— Inglés? — спросил он. — Не Ruso?
— Americano.
— Американцев здесь мало, — сказал он.
— Теперь стало больше.
— Тем лучше. Северный или Южный?
— Северный.
— Все равно что Inglés. Когда взрываешь мост?
— Ты уже знаешь про мост?
Эль Сордо кивнул.
— Послезавтра утром.
— Хорошо, — сказал он. — Пабло? — спросил он Пилар.
Она покачала головой. Эль Сордо усмехнулся.
— Ступай, — сказал он Марии и опять усмехнулся. — Вернешься, — он достал из внутреннего кармана куртки большие часы на кожаном ремешке, — через полчаса.
Он знаком предложил им сесть на стесанное бревно, служившее скамейкой, потом взглянул на Хоакина и ткнул большим пальцем в сторону тропинки, по которой они пришли.
— Я погуляю с Хоакином и через полчаса вернусь, — сказала Мария.
Эль Сордо пошел в пещеру и принес бутылку шотландского виски и три стакана. Бутылку он держал под мышкой, стаканы нес в той же руке, прихватив пальцем каждый стакан, а другой рукой сжимал горлышко глиняного кувшина с водой. Он поставил бутылку и стаканы на бревно, а кувшин пристроил рядом на земле.
— Льда нет, — сказал он Роберту Джордану и протянул ему бутылку.
— Я не хочу, — сказала Пилар и накрыла свой стакан рукой.
— Лед негде брать, — сказал Эль Сордо и усмехнулся. — Весь растаял. Лед вон там. — Он указал на снег, блестевший на голых греблях гор. — Далеко, не достанешь.
Роберт Джордан хотел наполнить стакан Эль Сордо, но тот покачал головой и жестом показал, чтоб он налил себе.
Роберт Джордан налил виски почти до половины стакана, и тотчас же Эль Сордо, внимательно следивший за ним, передал ему кувшин с водой, и Роберт Джордан подставил стакан под холодную струю, плеснувшую из глиняного носика, как только он наклонил кувшин.
Эль Сордо тоже налил себе полстакана виски и долил доверху водой.
— Вина? — спросил он Пилар.
— Нет. Воды.
— Бери, — усмехнулся он. — Нехорошо, — сказал он Роберту Джордану и усмехнулся. — Знал много англичан. Всегда много виски.
— Где?
— На ранчо, — сказал Эль Сордо. — Хозяйские гости.
— Где ты достаешь виски?
— Что? — Он не расслышал.
— Ты погромче, — сказала Пилар. — В то ухо, в другое.
Глухой указал на свое здоровое ухо и усмехнулся.
— Где ты достаешь виски? — закричал Роберт Джордан.
— Делаю, — сказал Эль Сордо и увидел, как рука Роберта Джордана, подносившая стакан ко рту, остановилась на полдороге.
— Нет, — сказал Эль Сордо и похлопал его по плечу. — Шучу. Из Ла-Гранхи. Услышал вчера — английский динамитчик идет. Хорошо. Очень рад. Достал виски. Для тебя. Нравится?
— Очень, — сказал Роберт Джордан. — Это очень хорошее виски.
— Рад слышать, — усмехнулся Эль Сордо. — Принес виски и новости тоже.
— Какие новости?
— Большое передвижение войск.
— Где?
— Сеговия. Самолеты ты видел?
— Да.
— Скверно, а?
— Скверно. А где именно передвижение войск?
— Много между Вильякастин и Сеговией. На вальядолидской дороге. Много между Вильякастин и Сан-Рафаэлем. Много. Много.
— Что же ты об этом думаешь?
— Мы что-то готовим?
— Может быть.
— Они знают. Тоже готовят.
— Возможно.
— Почему не взорвать мост сегодня ночью?
— Приказ.
— Чей приказ?
— Генерального штаба.
— Так.
— Это важно, когда именно взорвать? — спросила Пилар.
— Чрезвычайно важно.
— А если там уже войска?
— Я пошлю Ансельмо с точным донесением о том, какие именно части передвигаются и сосредоточиваются. Он сейчас наблюдает за дорогой.
— У тебя кто-то на дороге?
Роберт Джордан не знал, что Эль Сордо расслышал и что нет. С этими глухими никогда не знаешь наверняка.
— Да, — сказал он.
— У меня тоже. Почему не взорвать мост сегодня?
— Я должен действовать согласно приказу.
— Не нравится мне, — сказал Эль Сордо. — Это мне не нравится.
— Мне тоже, — сказал Роберт Джордан.
Эль Сордо покачал головой и глотнул виски из стакана.
— Что нужно от меня?
— Сколько у тебя всего людей?
— Восемь.
— Надо перерезать связь, ликвидировать пост в домике дорожного мастера и отойти к мосту.
— Это нетрудно.
— Инструкции будут даны письменно.
— Ни к чему. А Пабло?
— Перережет связь по эту сторону, ликвидирует пост у лесопилки и отойдет к мосту.
— А как будем уходить? — спросила Пилар. — У нас семеро мужчин, две женщины и пять лошадей. А у тебя? — прокричала она в ухо Эль Сордо.
— Восемь мужчин и четыре лошади. Faltan caballos, — сказал он. — Лошадей не хватает.
— Девять лошадей на семнадцать человек, — сказала Пилар. — Да еще кладь.
Эль Сордо промолчал.
— Нельзя достать еще лошадей? — спросил Роберт Джордан, наклонясь к здоровому уху Эль Сордо.
— Год воюю, — сказал Эль Сордо. — Имею четырех. — Он показал четыре пальца; — А ты хочешь до завтра — восемь.
— Да, — сказал Роберт Джордан. — Не забывай, что ты отсюда уходишь. Тебе не нужно соблюдать прежнюю осторожность. Не нужно думать о каждом шаге. Неужели нельзя сделать вылазку и увести восемь лошадей?
— Может быть, — сказал Эль Сордо. — Может быть — ни одной. Может быть — больше.
— У вас тут есть ручной пулемет? — спросил Роберт Джордан.
Эль Сордо кивнул.
— Где?
— Наверху.
— Какой системы?
— Не знаю названия. С дисками.
— С дисками? А сколько дисков?
— Пять.
— Кто-нибудь из вас умеет обращаться с ним?
— Я. Немножко. Стреляем мало. Не хотим поднимать шум. Не хотим изводить патроны.
— Я потом пойду взгляну, — сказал Роберт Джордан. — А ручные гранаты у вас есть?
— Много.
— А патронов сколько на винтовку?
— Много.
— Сколько?
— Сто пятьдесят. Может быть, больше.
— А людей можно достать еще?
— Зачем?
— Надо будет захватить посты и прикрывать мост, пока я буду подготовлять взрыв. А для этого нужно вдвое больше людей, чем у нас есть.
— Насчет постов не беспокойся. Время?
— На рассвете.
— Не беспокойся.
— Еще бы человек двадцать — вот это бы меня вполне устроило, — сказал Роберт Джордан.
— Надежных нет. Ненадежных — надо?
— Нет. А сколько есть надежных?
— Может быть, четверо.
— Почему так мало?
— Верить нельзя.
— А если только на то, чтобы держать лошадей?
