— Прости, я опоздал. Попал в автомобильную пробку.
Она нетерпеливо сдула упавшую на глаза прядь волос.
— Ладно, на сей раз сошло. Собрание оказалось коротким, и я успела к уходу миссис Квинсли.
— Я заехал к Энн и забрал еще кое-что из вещичек Габи, — Рок указал на две сумки у своих ног.
— Хорошо. Ты знаешь, куда их отнести. Проходя мимо Джейн, Рон уловил запах детской присыпки и еще чего-то, присущего только ей, отчего у него замерло сердце. Однако лицо осталось невозмутимым.
— Я сварю кофе, — предложила Джейн, глядя на его спину, когда он стал подниматься по лестнице.
— Я люблю черный и крепкий, — бросил он, не оборачиваясь.
— Знаю, — ответила она. — У меня отличная память.
Когда через несколько минут Рон спустился в кухню, Джейн уже пила кофе, а Габи уснула в своей мягкой складней коляске, стоявшей рядом.
— Твоя дочь долго крепилась, но не выдержала… и уснула. — Джейн пожала плечами, как бы извиняясь.
— С ней все в порядке? — Голос Рона звучал глухо.
— Насколько я в этом разбираюсь, да.
Он бросил на нее взгляд, каким, должно быть, смотрел в суде на враждебно настроенного свидетеля.
— Она только и делает, что спит, не так ли?
— В книге, которую я купила, сказано, что это нормальное состояние младенцев, — язвительно заметила Джейн.
Рон встретил ее взгляд. Она поняла, что ответ чем-то задел его.
— Мне казалось, что специалисту по детской психологии известно о детях все.
— Все знать невозможно, Бартон. Думаю, что и тебе в твоей юриспруденции еще есть чему поучиться.
Рон следил, как она поднесла чашку к губам и с подчеркнутым удовольствием отпила. Она была зла на него, и он не винил ее за это.
— А что говорится в этой книге о самоуверенном идиоте, который все делает не так, как нужно, когда оказывается в обществе любимой женщины?
Выражение лица Джейн не изменилось.
— В этой книге речь идет о детях не старше восемнадцати.
— Что же делать?
— Действуй, как считаешь нужным. То есть как тебе нравится. — Ее тон вернул его к тем бессонным ночам, в тот ад, который он сам себе устраивал в бесконечно долгие предрассветные часы.
— Ты разрешаешь мне делать ошибки? — резко спросил он.
Она кивнула.
— И возможность извлечь из них уроки.
Рон по-прежнему смотрел на нее, и Джейн заметила, как его глаза потемнели от печали.
— И ты веришь, что я извлеку именно те уроки, которые мне нужны?
Джейн с деланным равнодушием пожала плечами, хотя с трудом скрыла охватившее ее волнение. Он по-прежнему ей небезразличен, даже более того. А это опасно.
— Ну, например, ты мог бы научиться больше доверять своим чувствам, если, конечно, не упрятал их так далеко, что уже и не сыскать.
Рон замер. Он сосредоточенно слушал Джейн, словно боялся пропустить хоть одно слово, чувствуя, что его внимание радует ее.
Звонок телефона был столь неожиданным, что оба вздрогнули.
Сдвинув в недоумении брови, Джейн сняла трубку.
— Доктор Сандерс слушает… А, здравствуйте, миссис Квинсли. Что сказал доктор?
По мере того, как она слушала, лицо Джейн становилось все более озабоченным.
— Да, конечно… я понимаю… Нет, нет, никаких проблем, не беспокойтесь. Все будет хорошо.
Джейн положила трубку, пообещав миссис Квинсли позвонить завтра.
— Перебои в сердце. Врач хочет завтра же провести обследование, — сказала Джейн, медленно возвращаясь к столу. — Она надеется, что через два-три дня сможет приступить к работе.
— О, черт! — в отчаянии не удержался Рон.
— Разделяю твои чувства.
Рон проснулся среди ночи. Он лежал на животе весь в поту, а рука его свешивалась с кровати. В комнате, даже с настежь распахнутым окном, было душно.
Только, потянувшись к ночному столику за аспирином, Рон вспомнил, что он не дома. Пришлось заночевать у Джейн, в спальне для гостей. Вот почему сон был таким беспокойным.
Попробовав снова уснуть, он просунул руку под подушку и придвинул ее к себе, прислушиваясь в темноте к собственному дыханию. Он уже привык спать один. Не только спать, но и просыпаться в одиночестве. Привык так давно, что успел убедить себя в том, что это ему даже нравится.
А теперь… Он сделал долгий выдох. В каком же возрасте человек перестает совершать ошибки? Доживет ли он когда-нибудь до этих счастливых лет?
Нынешняя проблема побила все рекорды. Он согласился заночевать в доме Джейн, потому что ему с утра надо быть в суде, а у Джейн тоже прием в утренние часы. Словно не мог переночевать дома и приехать сюда к шести утра, как раз к первому кормлению Габи, корил он себя.
Скрежеща с досады зубами, Рон повернулся на бок, различая в темноте очертания двери, через которую он вынес колыбельку из этой комнаты в спальню Джейн. Она взяла на себя ночное кормление девочки.
Ему не пришло в голову, что он может наведаться к малышке — проверить, как она. Или просто побродить по дому из-за бессонницы.
Повернувшись на спину, Рон сбросил простыню и сел на кровати. Может, выпить пива? Наверное, у Джейн в холодильнике найдется баночка.
Он натянул брюки и тихонько вышел в коридор. Едва закрыв дверь, он услышал плач Габи, напоминающий вопль зверька, попавшего в капкан. Не раздумывая, он бросился в спальню Джейн.
Она стояла, нагнувшись над кроваткой, и испуганно подняла голову, когда вошел Рон.
— Господи, как ты меня напугал.
— Что случилось?
— Два часа. Время ее кормить.
Джейн снова нагнулась над кроваткой. Бледно-голубая сорочка открыла стройные ноги. На этот раз то, что почувствовал Рон, никак нельзя было назвать робким трепетом желания. Кровь молотком ударила в голову, и он был рад, что надел брюки.
— Ты знаешь свое расписание, не так ли, малышка? — ворковала Джейн. — О, да ты еще и оскандалилась, юная леди. Испачкала все пеленки.
Рон застонал от отчаяния. Какого черта его понесло в спальню, где была полуголая Джейн. Это выше его сил.
— Раз папа здесь, попросим мы его помочь, не так ли, Габи? И пусть сам выбирает, что ему больше подходит. Не бойся, выбор невелик.
Джейн бросила на него взгляд через плечо, и их глаза встретились. Волосы ее были со сна встрепаны, одна щека румяней другой, а губы без помады — еще желанней для безумца, который почти потерял контроль над собой.
— Ты можешь поменять пеленки или, если хочешь, согрей бутылочку с молоком, — ровным голосом предложила Джейн.
Рон провел пятерней по волосам, неслышно чертыхнулся и дал себе зарок никогда не врываться среди ночи в спальню женщины, что бы там ни случилось.
— Я приготовлю ей бутылочку, — наконец промолвил он и буквально пустился в бегство, пока не натворил чего-либо, о чем пришлось бы пожалеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
