мерцали одновременно. Меня хватило, наверное, минут на 20, а потом я сфонтанировал внутри нее, вкачав огромную порцию Серого. Тентакль, тоже замерев, вышел из ее попки и спрятался обратно в дерево. Она опустилась на колени, мой член оказался перед ее лицом, и она жадно взяла его в рот. Минут через 15 я еще раз кончил, под аккомпанемент ее второго, не менее фееричного оргазма.
Облизнув с губ остатки семени, она спросила:
— Фрика тоже все чувствовала?
— Да.
— Наверное, мне должно быть стыдно, но это было великолепно. Удивительно, но ее присутствие совершенно мне не мешало, даже наоборот. Мы обсудим с ней это
— Думаю, вы должны стать с ней близки.
— Я никогда не была с женщиной и, если честно, не очень это для себя представляю.
— Так это не совсем женщина, это еще и часть меня. Как и ты.
Она опустила голову, и поправила платье:
— Мне пора ехать. Надо еще полковника разместить у источника. И так после отбоя будем.
Я поднял ее лицо:
— Езжай, моя Первая.
Она потянулась ко мне губами. После поцелуя, она сказала:
— У тебя есть что-то еще… задумчиво сказала она, потом повернулась и, вскочив по-мужски на лошадь, поехала вслед за остальными.
Посмотрев ей в след, я поспешил к Черной, по дороге обдумывая ее слова. И, на самом деле, я, с удивлением, обнаружил, что оставшаяся в дупле Черная, а вернее то, что я с ней делал, стало для меня не меньшим источником возбуждения.
В то время, когда я был с Креоной, я перестал ее контролировать и теперь, связавшись с ней, я понял, что она на грани обморока. Но я не дал ей в него провалиться. Примерно минут через 40 я был около нее. Тентакли, при моем приближении спрятались и теперь на меня смотрело две огромные раздолбанные дыры, а из уретры постоянно капала какая-то мутная жидкость. Ногти на ее руках были стесаны о дерево до крови. Я осмотрел ее: есть разрывы и внутренние повреждения. Я залечил их зеленым, впрочем, не уменьшив размер дыр- не заслужила еще. Затем снял болевой синдром из уретры и залечил начавшееся в ней воспаление.
Я присел и не торопясь я вгляделся в ее аурное поле: оно было достаточно плотного черного цвета, а шарик был размером с теннисный мяч — очень сильна. Возраст 23–24 года. В серый мешок, закрывающий ее суть, постоянно тыкались несколько информационных канатиков, пытаясь до нее добраться. Паука не было — значит, она доверенное лицо.
— Ну, здравствуй, прозвучал в ее голове мой голос.
— Кто ты?!
— Ты правда считаешь, что можешь задавать сейчас вопросы? Тогда ты дура и я перестану сдерживать своих помощников. Такая мне не нужна.
— Н-е-е-е-т! Я не выдержу больше!
— Выдержишь, раз до сих пор не сдохла. Моих сил поддерживать в тебе жизнь и сознание хватит на месяц-другой.
— Я все тебе расскажу, только не делай так больше!
— Так я и так все знаю. И про ваш заговор и про пауков. Чем ты мне еще можешь быть полезна?
— Я все-все расскажу! Кто все организовал, все коды доступа. Все! Просто сейчас я ничего не могу. Я не чувствую свою магию.
— Конечно, расскажешь, в любом случае. Это не цена. На что ты готова?
— Все что хочешь!
— Клятва полного подчинения?
— Да!!! Только я не чувствую магических сил.
— Если я приму ее, то верну. Выбор за тобой.
Она вывернула руки за спину и произнесла какие-то слова. В ее руках появилась толстая черная свеча
— Вот видишь, я ничего не могу!
— Сожми-ка пальцы.
Она потрясенно замолчала. Видимо рассчитывала, что раз она не чувствует магических сил, то ничего и не появится.
— Итак, выбор за тобой.
Она молчала. Надо было ее сломать. Из земли вышли тентакли в виде белых корешков и стали врастать в ее ноги, заменяя нервы. Боль была невероятной. К тому же я ее усилил.
— АААААА! Стой!
Рост тентаклей замедлился.
— Знаешь, еще пять минут, и я уже ничего не смогу для тебя сделать — изменения будут необратимы.
И я нарисовал перед ее внутренним взором ее, вросшую в дерево. Навсегда.
— В таком состоянии тебя лет на 200 хватит, если во время лесного пожара не сгоришь. Решай!
— Как мне тебя называть? Глухо спросила она
Я внимательно посмотрел, не прошли ли в нее информационные канатики. Нет вроде.
— Юджин Серый. Картинка, как она будет выглядеть, когда врастет в дерево, стояла перед ее глазами.
— Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я принадлежу тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.
— А твои потомки? Мне только твоя жалкая жизнь не нужна.
Тентакли продолжили прорастать сквозь нее.
— ААААААААААААААААААААА!!! НЕ НАДО!!! Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе! Ты волен распоряжаться нами по своему усмотрению!!!
Ее свеча на спине ярко вспыхнула и практически мгновенно сгорела, оставив у не на спине красное обожженное пятно. Тентакли втянулись, а дупло выпустило ее голову. Уже вечерело, но после полной темноты внутри дерева, ее глаза заслезились. Она судорожно полезна внутрь дупла и достала тиару с большим черным камнем. Достав ее, она с трудом обломанными ногтями выковыряла камень и протянула мне. Голова ее была опущена. Я держал паузу. Не знаю, что бывает с теми волшебниками, чья свеча сгорела, но чей камень не приняли. Думаю, ничего хорошего, поскольку ее спина покрылась крупными каплями пота.
— Так и быть, я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Кентакка Черная. Отныне ты и твои потомки мои.
С этими словами я взял ее камень и поместил на ладонь. Он впитался в меня. Я не стал помещать его вместе со всеми, а повесил в отдельном сером мешочке. Ее аура внутри серого мешка вспыхнула, однако канальцы никак на
