это не отреагировали, видимо ничего не почувствовали.
От всего произошедшего, Кентакка завалилась на бок и разразилась слезами — у нее началась истерика. Я пнул ее ногой.
— Слышь, тварь, ты совсем охренела? Да, тебе не повезло с Хозяином, но это не значит, что я должен смотреть на твои стенания. Твоя одежда вон там. Бегом к ручью, обмойся и приведи себя в порядок, мне противно смотреть на тебя.
Тентакли исторгли ее одежду и она, схватив свое шмотье, бегом убежала в сторону ручья, который протекал в сотне метров от нас. Я теперь ее прекрасно чувствовал: стыд, страх, неизвестность. Пока она ходила, я связался с Креоной:
— Скажи, если маг дал клятву полного подчинения, он может предать своего Хозяина?
— Нет, это невозможно. В принципе. Хотя с тобой… Я думаю, что ничего нельзя гарантировать. Ты кого-то еще подчинил?
— Да. Черную.
— Ого! А мы этого не почувствовали.
— Я знаю, не хочу, чтобы она пока знала о вашем существовании. Не знаю почему, но я ей не доверяю.
— Понятно. Вообще говоря, в классической теории, подчиненный практически теряет свою личность. Но с тобой действительно все по-другому. Например, ни я, ни Фрика не изменились кардинально. Внутри — да, но наши индивидуальности остались. Я видела магов после полного подчинения — это были тени своего хозяина. Может быть дело в тебе? В твоем нежелании, что бы мы так сильно поменялись? Или в том, что ты не есть магическое порождение нашего мира? Я не знаю. С твоим приходом уже слишком много законов нарушено, чтобы я могла ответить тебе со 100 % вероятностью.
— Спасибо.
После этого, пока Кентакка не вернулась, я подстрелил кролика. Вижу — возвращается. Я присмотрелся к своей новой собственности — в принципе она была красива: иссиня-черные волосы, правильные черты лица, большие черные глаза с длинными ресницами, гордый, я бы даже сказал надменный профиль, ладная, спортивная фигурка с небольшими грудями. В ее волосах, видимо после сегодняшнего, была ярко-белая седая прядь. Но глаза… глаза были пустыми. Я достал из вещь-мешка один из ножей, конфискованных мной у Черных. Взвесил на руке и метнул, правда, не сильно, в ее сторону. Она, совершенно автоматически, несмотря на то, что было темно, отклонилась и плавным движением поймала его за рукоять.
— Тварь! Я долго должен ходить голодным! И так уже за тебя кролика убил! Иди, разделай и приготовь.
При этих словах я метнул маленький файер в кучу хвороста. Ее глаза расширились от удивления.
— Так ты Желтый?
— Я всякий. Долго мне ждать?
Она метнулась освежевать тушку. В свете костра рассмотрела нож.
— Это же нож Фолина! Так это ты их?
— Нет, сами. По лесу ходить не умеют.
— Что с ними произошло?
Я, не торопясь подошел к ней, поднял ее лицо и дал наотмашь две пощечины. Несмотря на то, что у нее в руках был нож и она явно умела им пользоваться, ее руки даже не дернулись
— С каких это пор вещь донимает расспросами Хозяина?
— Простите, прошептала она, просто я была с ним близка.
— Судя по размеру твоих дыр, ты со многими была близка.
Она вспыхнула. Потом наклонила голову над кроликом. Думаю, он будет теперь достаточно соленый от ее слез.
Она нацепила куски на прутики и стала их жарить. Я посмотрел на огонь, и он вспыхнул более ярко.
Когда все было готово, она принесла куски ко мне. Я поел, выбирая самое лучшее, а она стояла рядом и смотрела на меня голодными глазами. Поев, я сыто рыгнул и сказал:
— Наклонись!
Когда она нагнулась, я аккуратно и вдумчиво вытер руки о ее волосы. Потом посмотрел на них:
— Не чисто. Оближи.
Ее язычок мягко и быстро стал слизывать остатки жира с моих ладоней и пальцев.
— Судя по твоей ловкости, не одну сотню членов обслужила.
Ее глаза опять наполнились слезами, но язык работать не перестал.
— Дожирай, потом опять помоешься и придешь.
С этими словами я отошел от места трапезы, завернулся в свою волшебную плащ-палатку и сделал вид, что сплю. Про себя подумал: Нет, все-таки странно быть говнюком, не мое это… Но эту игру надо продолжать.
Она тихо ела, периодически поглядывая на меня, а слезы все капали и капали из ее глаз. Потом она надолго ушла. Я ментально наблюдал за тем, как она с остервенением оттирает свои волосы от кроличьего жира. Затем она пришла и села рядом, глядя на меня.
— Хозяин….
Я молчал.
— Хозяин…
— Ну что надо?
— Мои ноги ничего не чувствуют.
— Это потому, что ты дура и сопротивлялась мне. Еще 10 минут и ты стала бы первоклассным деревом с двумя дуплами. Судя по их размерам, в них не то что птицы, барсуки могли бы быть.
Она опять вздрогнула.
— Ладно, иди сюда.
Я, кряхтя и охая, достал член. Затем схватил ее за волосы и стал трахать прямо в горло. Весьма сильно, нарочито не заботясь о ее удовольствии. Потом задержал ее голову в крайнем нижем положении и обильно кончил ей в глотку, вкачав Серого. При этом она, совершенно неожиданно для себя, получила у меня оргазм. Оргазм от Хозяина. Попутно ко мне пришла мысль, что надо будет обдумать действие Серого на местных существ.
— Оближи все как следует, завтра будешь как новая.
С этими словами я от нее отвернулся, а она так и осталась сидеть, пробираемая ночным морозом до костей. Наверное, она мечтала простудиться заболеть и помереть. Не дождется… Через пару часов я повернулся к ней:
— Забирайся сюда, а то сдохнешь еще. С этими словами я распахнул плащ-палатку.
Она несмело прилегла рядом. Я накрыл нас обоих. Она все никак не могла согреться. То ёжилась, то плотнее прижималась ко мне, а потом, думая, что я сплю, погладила меня по руке. Немедленно по ее телу пошел теплый серый успокаивающий огонь. Тепло и покой, это то, о чем она
