Комплексы самой принцессы были связаны как с ее внешностью, так и с ее женским началом. Больше всего ее огорчала неспособность испытывать «нормальный оргазм». У нее уже было несколько пластических операций, когда она познакомилась с венским гинекологом Йозефом Хальбаном; они совместно разработали теорию, которая бросила вызов существовавшим идеям психоанализа. Ее главная мысль состояла в том, что ни одна женщина не сможет дождаться того, чтобы ее мужчина понял, что его любимой нужно нечто большее, чем обычная пенетрация. Мари хорошо знала, каким мощным средством для получения женского оргазма является стимуляция клитора, и сделала вывод, что проблему можно решить, исправив существующее строение половых органов, так сказать, помочь природе.
В 1924 году Мари Бонапарт, под псевдонимом А. Э. Нариани, опубликовала в журнале «Брюссель Медикаль» результаты исследования двухсот женщин в Париже и Вене: она провела анатомические измерения расстояния между головкой клитора и отверстием мочеиспускательного канала и установила, что его длина может составлять от 1,25 до 3,5 см. В соответствии с этим она разделила женщин на три группы: для случая «параклиторидии» это расстояние было меньше 2,5 см; в случаях «телеклиторидии» оно было больше 2,5 см. А расстояние, точно равное 2,5 см (в исследованной ею группе таких случаев было 10 процентов), она называла «мезоклиторидией». В одной группе из 43 женщин, среди которых она провела опрос об их половой жизни, все женщины, получавшие оргазм не благодаря коитусу, а только путем мастурбации, попали в категорию «телеклиторальных». Имелась явная корреляция между расстоянием от клитора до уретры и высотой тела, и Бонапарт сделала предположение, что репутация скандинавских женщин как «холодных» может и в самом деле иметь генетическую причину. Анатомия в таком случае действительно определяет женскую судьбу, однако Хальбан верил в то, что он способен изменить положение вещей с помощью хирургического вмешательства. В 1932 году он опубликовал в своем «Учебнике по проведению гинекологических операций» отчет о переносе клитора, который он назвал «клиторикатезисом».
Благодаря подрезанию связки, которая прикрепляет клитор к лобковой кости, клитор можно отвести и кожу вокруг него сшить плотнее. Стоит заметить, что точно такой же надрез делается при проведении операций у мужчин — для увеличения длины пениса (вокруг чего в 1990-е годы велось столько ожесточенных дебатов). В последнем случае также освобождают связку. Хальбан утверждал, что у двоих из своих пациенток он также укоротил часть малых половых губ, а слизистую мембрану между клитором и выходом мочеиспускательного канала также можно было подрезать, чтобы укрепить положение головки клитора вблизи от входа во влагалище. К моменту выхода своей книги в свет Хальбан сделал пять подобных операций, однако он проявил осторожность, ничего не сообщив о том, сколь успешным был их исход.
Лишь в 1949 году Бонапарт сообщила о пяти подобных случаях; и мы можем предположить, что она писала о тех же пяти женщинах, которых оперировал доктор Хальбан. В двух случаях у нее не было никаких данных о послеоперационном состоянии пациенток, а еще двое из них сообщили, что после операции у них при коитусе стали возникать приятные ощущения, однако вагинальных оргазмов они не испытывали. Пятая пациентка горестно сожалела о своем решении сделать эту операцию и попыталась преодолеть свое разочарование с помощью короткого курса психоаналитического лечения. Эта женщина сделала операцию только потому, что получала оргазм лишь в положении верхом на партнере (во время коитуса), а ей этого было мало. Психоаналитическое заключение, которое сделала Бонапарт, состояло в том, что у этой женщины комплекс маскулинности был исключительно сильным; другими словами, она получила бы удовлетворение только в том случае, если бы хирург смог снабдить ее пенисом.
Трагедия принцессы состояла в том, что она сама подверглась подобной операции, притом не однажды, а три раза, — успеха же они не принесли. Для сообщества психоаналитиков это стало большим недоразумением, ведь всякий посвященный знал об этих операциях, а сделала их Мари, пока проходила курс психоанализа на практике: ее лечил сам Фрейд! Для любого психоаналитика самая идея подобной операции была отвратительна — своей примитивностью. Хотя Фрейд делал все, что мог, желая избавить Мари от ее фиксаций? в особенности от активной фиксации на клиторе, сама пациентка обходными путями стремилась к тому, чтобы орган, от использования которого ей следовало бы отказаться, стал бы играть главную роль в получении ею удовольствия… И все это в условиях, когда плохой результат было нетрудно предсказать. Она трижды отвергла рекомендации Фрейда. В те годы Фрейд снабжал ее литературой по клитородектомии — это можно рассматривать как отчаянный поступок с его стороны, даже, возможно, в известной мере садистский, как попытку довести до ее сведения то, что даже так называемые «примитивные племена» понимают: чтобы помочь девушке стать женщиной по-настоящему, надо подавить роль ее клитора… Впоследствии принцесса Мари провела исследования женщин, у которых была осуществлена клитородектомия. В одной из статей она не скрывает «хирургических прегрешений» своей молодости и смиренно признает, что ее тогдашние идеи были ошибочными, а также «парааналитическими»…
Неизвестно, когда она это осознала. Мы не знаем, просила ли Мари когда-либо прощения у Фрейда за то, что изменила его идеям. Ее переписка с Фрейдом опубликована лишь частично, а те письма, что писала она ему, написаны уже в конце жизни Фрейда. Именно тогда принцесса предприняла колоссальные усилия для того, чтобы вызволить старого и больного еврея Фрейда из фашистской Австрии и переселить его в Лондон. Фрейд всегда относился к ней с большим уважением. Именно в письме к Мари он осмелился признаться, что все-таки так и не получил ответа на животрепещущий вопрос: «Was will das Weib» («Чего же хотят женщины?)…
С того времени мы узнали очень много о жизни Фрейда. И в частности о том, что он не был противником модных, хотя и иррациональных способов лечения: он и сам проделал так называемую «процедуру омолаживания» — одну из тех, что были столь популярны в те годы; в его случае это был метод Штайнаха, а именно подкожное иссечение семенников. Идея этой процедуры состояла в том, что после нее выработка спермы останавливается, а вот производство тестостерона возрастает. Сегодня оправдание подобного хирургического вмешательства не менее сомнительно, чем в случае операции по изменению положения клитора.
Интересно было бы узнать, встречались ли когда-либо Фрейд и Хальбан, и если да, то обсуждали ли они тех из своих пациентов, кто обращался к ним обоим. Давайте представим себе их встречу в фойе венского Бургтеатра, во время премьеры одной из самых скандальных комедий современных нравов, которую написал еще один из их современников — Артур Шницлер. Воображаю, насколько трудно было бы им разговаривать друг с другом! Интересно знать, смог бы Фрейд открыто обвинить коллегу в том, что он бессердечно эксплуатировал проблемы несчастной женщины? И что бы ответил ему Хальбан?..
Неизвестно также, продолжал ли Хальбан делать операции по переносу клитора. Как мы знаем, он сообщил лишь о пяти случаях в 1932 году, а в 1949 году Мари Бонапарт написала о пяти женщинах, про операции которых стало известно ей. Не исключено, что оба они убедились в том, что были неправы, но хватило ли у них мужества признать это? В работе Всемирного съезда сексологов в 1980 году один из американских исследователей участвовал вместе со своей на удивление красивой, но очень молчаливой супругой. В коридорах шептались, что ей была сделана операция, позволившая усилить приятные ощущения от оргазма. Не напоминает ли вам это операции Хальбана? А в 1983 году гинеколог Дж. С. Бёрт и психиатр А. Р. Шрамм опубликовали отчет о проведении операции, которую они назвали вульвовагинопластикой — с вытяжением и переориентацией в заднелатеральном направлении. Главным показанием для совершения подобной операции были хронические воспаления мочевого пузыря вследствие коитуса, а также боли во внутренних половых органах. Целью хирургического вмешательства было изменение угла расположения влагалища в области малого таза, так чтобы при ударах пениса не происходило столь сильного трения о дно мочевого пузыря. Для этой цели Бёрт сшил малые половые губы в задней части и с каждой стороны подвернул часть стенки влагалища. В результате этого, помимо прочего, пенис стал лучше контактировать с клитором и стала меньше вероятность того, что головка мужского полового члена будет доходить до шейки матки. Отрицательное последствие произведенного вмешательства заключалось в том, что стал практически невозможен коитус в положении сзади (Фрейд называл это по-латыни «а терго»). Чтобы сделать сексуальный контакт еще больше интенсивным, Бёрт решил сочетать вагинальное вмешательство с обрезанием, для этого он частично удалил крайнюю плоть клитора.
