Многие молодые, обозленные индейцы ушли во время войны из своих обжитых мест. Они нападали на фермы, запоздалых путников, тем самым накаляя обстановку между белыми и краснокожими.
Когда индейцы исчезли, Сэйт осторожно поехал вперед в поисках какой-либо пещеры. Спать под открытым небом охотник совсем не хотел. Едва он проехал двести ярдов, как наткнулся на брошенную сломанную повозку. Нигде не было лошадей. Невдалеке у догорающего костра он увидел распростертые тела мужчины и женщины.
– Убиты.
Он свистом подозвал собаку и поспешил отъехать, сожалея в душе, что не может закопать тела. Здесь задерживаться ему не следует, если сам хочет остаться цел.
По пути не оказалось ни одной пещеры. Наступила ночь. Сэйт встретил ее под сосной, завернувшись в одеяла и дрожа от холода. Ему очень хотелось развести костер, но он не осмеливался. Опасность где-то рядом.
На следующее утро охотник быстро позавтракал холодным мясом с кукурузным хлебом, которые Рос положил ему в сумку перед отъездом, дал жеребцу пару пригоршней овса и прыгнул в седло.
Около полудня он увидел всадника, выехавшего слева из леса, и в задумчивости прищурился: «Если человек избегает ехать по проложенной дороге – это вызывает подозрение».
Ему показалась знакомой высокая фигура мужчины.
– Чэд Мэдисон, – с отвращением буркнул он. – Негодяй наверное удирает от какого-либо обманутого мужа.
Сэйт было направил свою лошадь за ним, решал, стоит ли это делать, не забыв, что дал себе слово хорошо проучить этого мерзавца, если тот ему попадется.
Пока Сэйт колебался, Мэдисон исчез за огромными валунами. Он еще какое-то время раздумывал, потом натянул поводья, утешая себя мыслью, что рано или поздно негодяй получит свое, так не будет продолжаться до бесконечности.
Все чаще стали встречаться усадьбы, его путешествие подходило к концу. Часто раздавался стук топора. Целые семьи собирали живицу с молодых кленов, а недалеко от домов на огне стояли большие железные чайники, до краев полные сладким кленовым, соком. Весь день они потихоньку будут кипеть и превратятся в прозрачный сироп.
Охотник въехал в поселок Скво Холлоу на закате дня. Шел мелкий дождь, начавшийся час назад.
Он устал и проголодался, а лицо его выражало огромное нетерпение. Мимо него проходили спешащие под дождем люди, бросая в его сторону быстрые взгляды.
Сэйта привлек громкий шум, доносившийся из длинного низкого дома. Он ослабил поводья: таверна. А это значит, что там можно согреть свое промерзшее тело и выпить горячего, чтобы разогнать кровь.
Охотник направил лошадь к углу дома и привязал ее рядом с другой. Пес устало улегся на охапку сена и повилял хвостом, когда он, уходя, потрепал его по голове.
Сэйт ступил на узкое крыльцо и собирался открыть дверь, как вдруг та широко распахнулась и оттуда вылетели двое дерущихся, задев его за плечо. Он заглянул внутрь и криво усмехнулся: там шла драка вовсю. Табуретки и бутылки летали в воздухе, а сквозь ругательства слышались испуганные женские крики.
Охотник очутился в самом центре. Голубые глаза загорелись жаром борьбы. Тяжелые кулаки начали месить и крушить чьи-то челюсти, руки, все, что двигалось на пути. Сэйт чувствовал, как ему становится легко, ушло напряжение последних дней, и кровь играла в жилах. Здесь, в этой драке, он словно мстил Джулиане за нанесенную ему обиду.
Громом прокатившийся по комнате ружейный выстрел заставил, наконец, всех остановиться, только шарканье ног по полу поднимающихся мужчин, сплёвывания и ругательства нарушали наступившую тишину. Сквозь заплывшие веки Сэйт попытался рассмотреть стрелявшего. Мужчина довольно крупного телосложения спокойно стоял за стойкой бара, из ружья еще поднимался дым. Когда шарканье стихло, и наступило временное затишье, он громко сказал:
– Тому, кто сейчас осмелится опять поднять руку на другого, выпущу кишки.
Он подождал, пока его слова дошли до сознания драчунов, и добавил:
– Сейчас одна из женщин обойдет вас со шляпой. Каждый, кто дрался, пусть лучше сам положит туда деньги. Вы тут все переломали, и я требую возмещения убытков. Хочу предупредить: у меня записаны ваши фамилии.
Он опустил ружье на прилавок, а женщина с худым лицом стала обходить комнату, собирая протягиваемые деньги. Сэйт сделал то же самое. «Видимо такое происходит не впервые», – решил он. Это было своего рода молчаливое соглашение. Присутствующие как бы говорили: «Слушай, мы немного выпустили пар, несколько нарушив монотонность нашей жизни. Когда снова наступит зима и мы сможем заниматься охотой, станем совсем другими».
В таверне восстановили порядок. Прислуживающие женщины прошли между столами и поставили выпивку. Местные шлюхи, напуганные дракой и сбившиеся в кучу, свободно разбрелись по комнате.
Две из них нацелились на Сэйта. В тот момент, когда охотник пробирался с пивом к столу, они разом бросились к нему, налетев с такой силой, что он пролил содержимое кружки. Разозлившись, охотник стремительно развернулся и оттолкнул их так, что упали две женщины. Сэйт посмотрел на худые, потасканные тела, выделив у одной из них остатки былой красоты. Затаенная боль защемила его сердце.
Рассердившись на себя за эти чувства, он подошел к ним и помог подняться:
– Зачем же так, девочки. Не надо за меня драться. Я позабочусь о вас обеих.
Они довольно захихикали и пошли к бару, с жадностью глядя на бутылку с ромом в руках хозяина.
* * *
Сэйта разбудил доносившийся скрип колес. Он лежал на спине, поднял голову и тут же уронил ее на грязную подушку.
– Бог мой, сколько же я вчера выпил? – простонал он. – И где я, черт возьми?
Затем медленно повернул голову и выругался. Рядом с ним на нерасстеленной кровати лежала в неопрятном платье одна из женщин, которую он угощал. Он перевел взгляд на себя и облегченно вздохнул. Штаны были застегнуты. По крайней мере, есть гарантия того, что ночью он не подхватил никакой заразы.
Мужчина набросил край одеяла на худую спящую женщину. Та застонала во сне. Сэйт медленно сел и спустил ноги на грязный пол. Через несколько минут, как прошло головокружение, он похлопал себя по карманам, и снова раздался вздох облегчения: деньги остались нетронуты. Он оглянулся:
– Уж не знаю, дорогуша, или ты такая честная, или была так пьяна, что не добралась до моих карманов.
Затем вынул чек, положил его на кровать, встал и вышел из комнаты. Оказавшись на дороге, Сэйт стал искать открывшуюся таверну, никогда еще ему не хотелось так выпить, как сейчас. Наконец, показался знакомый длинный дом, и он мысленно перекрестился: «Сейчас немного выпью и пойду к своим животным».
