и кинул вперед. — Рекомендации, адреса, личное письмо, потом прочтешь его. Так. Выбери учебное заведение, на днях поедем в город, подадим заявку. Что еще… Посмотри планы ведущихся работ, сделай нагоняй, чтобы через тую все закончили. Свободен.
— Да, мой капитан, — низко склонил голову и побежал исполнять.
Заложив руки за спину, встал у окна. Надо магически заверить завещание, прописав доли матери, жены и ребенка, чтобы новые родственники даже не подумали хапнуть больше, чем положено. Оставить на содержание Хильде, Любе с ее патентами… О, патенты оформить. Быстро присел обратно, накидывая второй свиток. Нужен опекун… Вот секретарь и возьмет, сестрой. Вместе в Ганзу поедут, приглядит. Так…и ее в академию. Поставил пометку оплатить. Там и патенты оформят, да, есть знакомый крючкотвор. Напишу ему, взбодрится на старости лет.
Столько дел и так мало времени…
— Доброго дня, — приветствовал вошедший Руперт, растирая кулаки. — Давай прижмем Белда что ли? Злость надо куда-то спустить.
— Опять к Любе ходил.
— Угу, — сердито пнул диван. — Не согласилась… даже фиктивно.
— Значит Олафа прихватишь в родовое имение, с женой и хламом.
— Чего это вдруг? — зло ощерился.
— Чтобы вас всех одним махом не прихлопнули!.. А езжай-ка к родне в горы и не торопись обратно. Билет купим по поддельным документам. Отплываете сразу после свадьбы.
— Чего ж не сегодня? — набычился друг.
— Напиваться перед «праздником» я с кем буду? — улыбнулся ему.
Руперт вскочил, подошел и крепко пожал руку, второй ощутимо нахлопывая по моей спине.
— Со мной, — стукнулся лоб в лоб. — Все запасы выжрем, чтобы жаба твоя показалась принцессой.
— Обязательно. А пока нужна маска, чтобы невеста не сдохла от страха. Завтра в город.
* * *
Любаша
Все утро Марджери хмуро сканировала меня взглядом в перерывах между увещеваниями и грозными окриками на невест и служанку. Причины внимания были не ясны, лишний раз подходит самой не было желания. После пары ведер успокоительного в доме стало заметно тише.
Приходил Олаф, приносил завтрак, справляясь о самочувствии. В качестве подарка принес немного меда — подсластить жизнь. Незаметно отведя в сторонку, вручил крохотный мешочек.
— Надеюсь, не пригодится, но в случае чего даст пару минут. Дунуть, разлетится мигом. Заторможенность, потеря ориентации. Самой дышать через ткань, а лучше задержать дыхание. Хранить… Итак понятно где. Под, кхм, рукой. Давай, бедовая, не хандри, — потрепал по голове и ушел.
Не успела развернуться, травница юркнула под руку, сцапала мешочек, обследовала и вернула обратно, удовлетворительно кивая:
— Хорошая вещь, убойная. С десяток раз хватит. Никому не говори.
Угукнув, присели поесть. Наблюдая, как в меня влезает третья тарелка каши, она невозмутимо поинтересовалась:
— Давно аппетит проснулся?
— Стресс. После… Я, — провела ладонями по лицу, — жру, как не в себя, — глубоко выдохнула. — Не могу, понимаешь? Заедаю, — развела руки, признаваясь в бессилии. — Испугалась…Мысли разные теперь, — закусила губу. — А если повториться? Я ведь одна, понимаешь? Совсем одна… В этот раз повезло, сгорел артефакт…
— Выброси, — тут же резко ответила старушка, громко ставя кружку на стол, — из головы! — пронзительно посмотрела, прищурившись. — Ты все можешь, госпожа. Только еще не поняла, — выжидательно уставилась.
— Может пояснишь?
— Я? — рассмеялась старуха. — Мне почем знать? — искренне возмутилась. — Ешь, да делом каким займись, чтоб дурь в голове не плодить. Травок заварю… полезных, — закопошилась в своей сумке через плечо, оставленной на полу возле ног.
Попивая ароматный сбор, воодушевилась. Хотела печь? Вот и сделаю булочки с фруктовой начинкой, чтоб откусил теплый ароматный бочок, а изнутри вытекал сладкий сок. Уммм!
Воодушевившись, не сразу поняла, что загустителя у меня нет. Решила уварить фрукты, чтобы булочки изнутри смогли нормально пропечься. Поставили тесто, нарезали фруктов, поставили томиться в растопленную печь. Последняя доставляла жуткие неудобства, к которым я так и не привыкла. Мечты о нормальной плите стояли чуть ли в самом начале приоритетов.
Хотелось порадовать всех, подарить частичку радости, чтобы немного выдохнуть в это непростое время. Старуха витала в своих мыслях. Когда пришло время, осторожно перенесла котелок на стол, сняла крышку и ахнула:
— Но как?!
Травница пожимала плечами, хитро улыбаясь.
Варенье теплого солнечного цвета призывно источало аромат.
Ничуть не стесняясь, сразу присели и умяли по огромному ломтю хлеба, щедро полив его чудесной сладостью. Настроение ракетой взмыло вверх. Опять было не понятно, но чертовски приятно сделать эту вкуснятину. Аккуратно перелив в разные горшочки, уложили на мягкую тряпицу в плетеную корзину и поспешили к главному повару. Возможно, это самообман, но переживания о нападении отошло далеко-далеко и потеряло силу, будто прошел не один месяц.
Олаф станцевал победный танец и, предварительно продегустировав три ложки, понес на стол Мюррею. Тот как раз пришел на чай с первой претенденткой.
— Завтра в город. Поедешь? — спросил, вернувшись обратно.
Кивнула ему, повернулась к травнице и тихонько спросила, есть ли в городе умельцы, торгующие интересной запрещенкой, которая может помочь капитану. Поджав губы, она отрицательно помотала головой.
К вечеру от четырех невест осталось половина: тонкая душевная организация дала сбой, две еще держались, имея на шее обязанность улучшить финансовое состояние семей.
А я пошла спать раньше положенного. Ночью несколько раз просыпалась. В тишине отчетливо были слышны болезненные стоны капитана и чей-то плач.
6
Люба
Сине-голубое небо пестрело розовыми и фиолетовыми росчерками. Туман, словно тайный соглядатай, низко стелился по земле, крадясь сквозь кусты, подныривая под валяющиеся коряги, подозрительно выглядывая из-за деревьев, всюду касаясь своим мокрым плащом, от чего трава и листья пестрели переливающимися каплями росы в рассветных лучах. Свежий терпкий воздух дарил негу и блаженство, напитывая организм живительным кислородом. Сырость когтистыми пальцами искала бреши, дабы поближе просочиться к теплу тел, от чего люди ежились и плотнее кутались в дорожные плащи.
Пугливые птахи испуганно вскрикивали, вспархивая с насиженных мест, вероломно разбуженные скрипом колес деревянной телеги по накатанной дороге и глухим перестуком ретивых коней, несущих молчаливых седоков вдаль. Будто невидимая хмарь накрыла путников бесформенным облаком уныния, заботливо растянув свое полотно на каждого участника и пила, пила, пила их надежду на лучшее, выскребая до самого донышка.
Капитан оставался собой до конца. Глубокий капюшон свободного плаща надежно охранял подчиненных от жалости и тоски, возникающих при взгляде на начальство. Прожившие бок о бок столько лет, преодолевшие вместе не одну гряду невзгод, практически вросшие друг в друга, бравые солдаты не могли скрыть растерянной опустошенности перед общим врагом, у которого они, сильные и решительные мужчины, при всем искреннем желании не могли выиграть — надвигающейся смерти. С чем я была категорически не согласна, представляя перед собой щит перед падающим забором коллективной
