гриффиндорка. Она совершенно забыла, что сидит на уроке. — Ой, нет-нет, извините.
«Это просто резкий резонанс в его отношении к тебе».
«Да? Поэтому же ты о нём думаешь сейчас?»
«Ну, допустим, сейчас ты думаешь о нём из-за этого»,
— скептически рассуждала гриффиндорка.
«Все эти дни, два часа перед сном и всё утро, ты тоже о нём думала, потому что он изменился? И только поэтому?»
«Да! Это всё только из-за того, что он ведёт себя не как обычно!»
— увиливала девушка.
«А какао подавилась и тост с джемом уронила за завтраком не потому, что залипла на его походку?»
«Нет!»
— соврала сама себе Гермиона.
«Я на него даже и не смотрела!»
«Совсем. Почти. Ну, немного».
«Ладно. Мерлин… Я глазела на него так, что даже Гарри с Джинни обратили на это внимание».
«И что? И что с того? Женская половина Хогвартса так на него смотрит! Даже его чёрная слава ничего не меняет. Девочки всё ещё вздыхают ему вслед».
«Гермиона, а с каких пор для тебя это нормально?»
«Ты хоть представляешь, какое лицо будет у Гарри, когда он узнает, о чём ты думаешь. Да даже, когда он узнает о том, что уже было. После того как ты, разинув рот, сегодня провожала взглядом Его Величество Слизеринского Принца, у Гарри явно уже есть к тебе вопросы».
«Хорошо Гарри. А Рон? Ты думала вообще о Роне? Да каждая веснушка на его лице воспламенится от негодования! Ты совершенно съехала с катушек!»
Прозвенел звонок, и девушка, собравшись, вышла из кабинета. Она шла по коридору и всё думала о загадочной перемене в поведении столь ненавистного слизеринца. Столь ненавистного в прошлом, по всей видимости.
Гермиона чувствовала, что его отношение к ней изменилось. Он сам будто менялся на её глазах. Открывался ей с каждой встречей всё больше и больше. И она, признаться честно, ждала этих встреч.
— Гермиона, стой, — донёсся голос Джинни. — Я уже столько зову тебя. Ты что не слышишь?
Рыжая девушка гневно смотрела на подругу.
— Прости. Я тут задумалась совсем, — Грейнджер неловко улыбнулась. — Как дела?
— Отлично, — Джинни взяла её под руку и пошла следом. — Я тут хотела кое о чём поговорить.
— Я слушаю.
Джинни набрала воздух в лёгкие и понизила голос.
— Гарри не разговаривал с тобой после той ночи, когда мы… — она не закончила.
— Если честно, да. Он вскользь рассказал, но ничего такого. Ничего подробного. И он точно больше никому не говорил. Джинни, я клянусь…
Уизли только откинула прядь волос.
— Да я знаю, что он никому, кроме тебя, и не сказал бы, — рыжая гриффиндорка нахмурилась.
— Вы больше не пробовали? — догадалась Гермиона.
— Да… И это меня напрягает. Гарри будто совсем начал избегать этой темы, — Джинни вздохнула. — Мне кажется, что мы долго к этому готовились. Ну, знаешь… Морально. Лучше бы это случилось как-то внезапно. Может, мы бы меньше переживали что ли.
«Долго готовились? Поэтому не получилось? Из-за того, что перенервничали?»
— Я думаю, что в вашем случае инициативу теперь придётся проявить тебе. Потому что Гарри думает, что он облажался.
Джинни остановилась и уставилась на подругу.
— Он так сказал?
Гермиона немного растерялась.
— Эмм, да. У него был очень понурый вид. И он переживал, что ты теперь не захочешь, — осторожно выдавила она.
Гермиона не знала как вести себя. Ей было жутко некомфортно разбираться в таких интимных темах отношений друзей.
— Какой же дурак, — покачала головой Джинни. — Я думала, что он просто не хочет. Мерлин! Этот Избранный сведёт меня с ума… Почему у него хватает смелости на всё, кроме простых разговоров со своей девушкой?
Они рассмеялись.
— Кстати, не хочешь рассказать, что это было сегодня утром за завтраком? — голубые глаза сверкнули любопытством.
Гермиона нервно сглотнула комок в горле.
«Конечно, она заметила. Все заметили. Ну, и что теперь?»
— Я… я… просто подумала, что ему, наверно, сложно приходится. Все так косятся на них, — промямлила Грейнджер.
Джинни пару секунд изучала подругу взглядом. Когда она, наконец, утвердительно кивнула, будто довольная ответом, Гермиона выдохнула.
— Достаётся не только Малфою, но и всем остальным. Невилл был прав. Слизеринцам теперь не так комфортно, — девушки двинулись дальше по коридору. — И вообще, я беру свои слова обратно. Мне даже жаль их. Я видела, как загнали в туалет Теодора Нотта. И если бы не Забини с Малфоем, то когтевранцы бы выпустили пар на нём. А ещё девушки в раздевалке испортили форму Милисенте Булстроуд. Правда, Паркинсон после этого подпалила им волосы, но всё же. Над ними издеваются как могут. И это всё… как-то неправильно.
— Мне кажется, они изменились. После войны, — осторожно сказала Гермиона.
— Наверное, — кивнула подруга.
Гриффиндорка заметила, что Малфоя тогда поразила история эльфов, и он понимал их. Понимал, наверно, потому что сам испытывал это на себе.
«Кажется, его отец всю сознательную жизнь Драко давил на него и принуждал быть тем, кого он хочет видеть. Но не самим собой. И теперь, когда больше нет этого ядовитого влияния, он пытается быть собой?»
Гермиона поверила в желание слизеринца найти родовые часы в память об отце. Как никак, это — его отец. Родителей не выбирают. Но всё-таки, когда Малфой сообщил о том, что собирается ради этого восстановить Выручай-комнату, сомнение и подозрение будто окутали девушку, не давая полностью довериться слизеринцу. Всё же Малфой — бывший Пожиратель Смерти.
Она думала о крестраже.
«А что, если диадема Кандиды Когтевран тоже будет восстановлена? Что, если мы её не уничтожили? Что, если она не сгорела? Тогда у Тёмного Лорда всё ещё есть шанс возродиться».
«Вдруг Малфой хочет его возродить? Хотя зачем ему это?»
«Может, его снова принуждают?»
Эти мысли напрягали гриффиндорку. Поэтому она вызвалась помочь восстановить Выручай-комнату. Ей нужно было удостовериться в том, что с Тёмным Лордом покончено навсегда. Бесповоротно и неисправимо.
Навсегда
.
Джинни ушла на уроки.
Полдень выдался очень жарким для середины сентября, и ученики торопились впитать в себя эти солнечные лучи.
— Гермиона! — Ханна Аббот сидела на лестнице у школьного двора.
— Привет! — натянуто улыбнулась Грейнджер, и ощущение вины перед пуффендуйкой расползлось по ней, как неприятная слизь флоббер-червя.
Девушка вспомнила свой разговор с Эрни Макмилланом пару дней назад. Она встретила его в гостиной старост. И
