а потом стало видно и силуэт. Поравнявшись с ней, Малфой шумно выдохнул. В темноте коридора его глаза были тёмно-серыми.
— У нас немного времени, пока Филч делает обход, — голос его был тихим, почти мелодично звуча в ушах девушки.
Она быстро кивнула, и они, зайдя за угол, нырнули за небольшую дверь.
— Люмос, — шепнула Гермиона, и свет озарил комнатку.
Стеллажи с полками занимали три стены, но вещей на них было не так уж и много.
Гермиона ощущала молчаливое присутствие Малфоя в комнате.
«Слишком мало места. Он слишком близко».
«Гермиона, твоё сердце, кажется, просто граммофоном стучит. Его слышно, наверно, отсюда до Лондона».
— Начни с того края, — шепнул он ей на ухо, и она почувствовала, как мурашки побежали по спине.
«Мерлин, спаси меня».
Гриффиндорка подошла к стеллажу. Увеличенное расстояние дало ей силы вернуть себя обратно в каморку Филча и вспомнить зачем они здесь.
— Как они выглядят? — спросила девушка.
— Карманные часы, белое золото с изумрудами по циферблату, на цепочке. Сзади гравировка «Малфой», — ответил ей слизеринец.
Повисла тишина, и они внимательно осматривали полки.
— Ты, кажется, удивился тому, что я искала информацию, — как можно непринуждённее сказала Грейнджер.
— Думал, твоя голова занята другими мыслями, — спокойно ответил Малфой.
Гермиона посмотрела на него украдкой, но его лицо не выражало ни одной эмоции.
— Какими? — спросила она.
«Я думаю о тебе днями и ночами! Мерлин! Какие ещё мысли?»
— Может, о своём парне, — холодно сказал он. — Ты ведь скучаешь по Уизли.
— Что? — она замерла от его слов. — Он… Он мне не парень.
«Откуда он это взял?»
Малфой оторвал взгляд от полок и посмотрел на неё. Гриффиндорка пыталась прочитать его мысли, но ни одна эмоция не считывалась. Разве что, скулы были плотно сжаты, а желваки двигались от напряжения.
— Мы с Роном — просто друзья. Я скучаю по нему, как по другу, — зачем-то добавила она.
«Ну и какого соплохвоста ты ему это говоришь? Ему-то какое дело».
«Ты будто отчитываешься перед ним. Грейнджер, прекрати себя вести, как дура! Он к тебе ничего такого не чувствует».
— О, вот как, — Малфой отвернулся, и гриффиндорка опять осталась в догадках.
— А ты? У тебя есть девушка? — выпалила Гермиона и только после того, как озвучила, поняла смысл сказанного.
«Будь проклят этот язык! Зачем ты это спросила? Для чего, блин? Сейчас он начнёт издеваться. На, Грейнджер, держи! Примите, распишитесь. Стала посмешищем».
— Есть одна девушка, — на её удивление, неторопливо ответил слизеринец. — Я не могу оторвать от неё глаз на уроках.
— О… Понятно, — ответила Гермиона, слегка выдохнув.
«Поняла? Всё? Успокоилась?»
«Ему кто-то нравится! И это не ты! У вас совместное зельеварение, и он никогда, блин, никогда на тебя не смотрел».
«Так что запихни все свои фантазии в дальний ящик, а ключ потеряй!»
«Мерлин, почему ты такая глупая?»
«Он просто дружелюбно настроен и не плюётся ядом, а ты себе напридумывала».
Гермиона отвернулась, тщательно просматривая полки.
«Их здесь нет. Тут нет этих часов».
Разочарование вытеснило все остальные эмоции. И вызвано оно было не только отсутствием семейной реликвии.
Её взгляд ещё раз прошёлся по полкам и остановился на старом плеере. Гриффиндорка поднесла его поближе к палочке и нажала кнопку «play». Магловский аппарат щёлкнул, и послышались очень знакомые негромкие мотивы.
«Моя любимая песня?»
Сиплый мужской голос начал петь, и Гермиона закрыла глаза. Она так давно не слышала эту песню. Последний раз был когда-то спокойным летом, в доме её родителей. До Войны, до всех тех кошмаров, до бесконечной вереницы похорон. Это была старая солдатская песня.
All I want is nothing more
Всё, что я хочу — лишь
To hear you knocking at my door
Услышать как ты стучишься в мою дверь,
Cause if I could see your face once more
Потому что если я смог бы увидеть твое лицо еще раз,
I could die a happy man I`m sure
Я уверен, я мог бы умереть счастливым человеком.
Плеер внезапно щёлкнул, и она ощутила его прикосновение. Малфой стоял к ней вплотную, а его рука сжимала плеер. Он выключил аппарат и стоял, нависая над девушкой. Между ними была едва ощутимая разница в росте.
Гермиона глубоко вдохнула. Мускусный запах ореха, смешанный с хвойным лесом. Низ живота сладко потянуло. Она зачарованно подняла глаза.
Искрящийся лёд вновь встретил горячую карамель.
Он приближался к ней так медленно, что девушка буквально ощущала, как тает. Его глаза смотрели на приоткрытый рот. Слизеринец облизнул губы.
«Мерлин, что мы делаем?»
— но мысли путались.
Одна его рука скользнула на её талию, и Гермиона податливо прижалась к нему.
«Что ты творишь, Малфой?»
«Гермиона, ты лучше позаботься о том, что творишь сама. Ты жмёшься к нему и хочешь… Чего?»
— уколол голос разума.
За дверью послышалось мяуканье миссис Норрис.
— Чёрт, — ругнулся Малфой и отпустил девушку. — Филч должен быть рядом. Надо уходить!
Он быстро двинулся к двери.
«Лучше бы эта кошка умерла тогда на втором курсе! Почему Василиск просто её не сожрал?»
— вспыхнул гнев.
Она нехотя двинулась вслед за Малфоем, в последний раз бросив взгляд на каморку. Серебристого плеера на месте не было.
«Может, он упал?»
— пролетело в голове гриффиндорки.
Они прошли несколько поворотов.
«Ну, и что это было? Как теперь говорить с ним? И о чём?»
— Я так и думал. Их там нет, — первым прервал тишину слизеринец.
— Но проверить стоило, — ответила Грейнджер, выдыхая от облегчения.
Тем временем мысли её были совсем не здесь. Она всё ещё была там, в маленькой комнатке Филча, где Малфой держал её за талию и притягивал к себе.
«Может, это я? Может, ему нравлюсь я?»
«Ага, конечно, Слизеринский Принц Драко Малфой влюбился в грязнокровку. Ты сказок начиталась?»
«Ну, а что это тогда было?»
Всё воскресенье и понедельник Гермиона провела в нервном ожидании урока зельеварения.
«Если он будет смотреть на меня во время урока, значит, тогда в каморке мне не показалось. Он хотел меня… поцеловать»,
— бабочки порхали от одной мысли, что Малфой хотел её поцелуя.
Он зашёл с Блейзом и сел на своё обычное место. Гермиона вообще не написала ни единой строчки из лекции, что диктовал Слизнорт. Она постоянно смотрела на Малфоя, тот же весь
