сейчас нуждаемся в самом главном — в информации. А начинать собирать её нужно практически с нуля, потому что почти всё уничтожено в пожаре.
— Как бы это ни было прискорбно, но ты прав, — поморщился Эдуард, так и не уточнив, что именно ему так не понравилось в моих словах. — Но сейчас меня больше интересует, не связаны ли между собой эти события: попытка разрушения самой структуры СБ и происшествия на складе.
— Егор занимается поиском совпадений, но мы пока ограничены в ресурсах, чтобы дать ему больше ключевых точек для более точного прогноза, — вздохнул я.
— Одного эриля мало, — Эд задумался и замолчал, но спустя полминуты поднял взгляд на меня. — Кого ты планируешь поставить на расследование?
— Как будто у меня есть выбор. Мы знаем, кто исполнитель, Эд, поймать эту тварь — дело времени. Нам главное узнать, кто заказчик, а вот с этим могут возникнуть проблемы, — я мрачно усмехнулся и взял в руки телефон, набирая номер Вишневецкой. — Ванда, зайди ко мне в кабинет, — проговорил я, как только услышал знакомый голос подруги.
— Хорошо, я как раз нахожусь рядом, — ответила она и отключила связь.
Практически сразу дверь открылась, и в кабинет вошла Ванда, а следом за ней — Ромка.
— А ты здесь зачем? — Эд, прищурившись, посмотрел на Гаранина.
— Перед начальством выслуживаюсь, — усмехнулся Роман. — Да и всегда интересно чужие секреты послушать.
— Ванда, открывай расследование гибели Громова и остальных офицеров. Выдели это в отдельное делопроизводство. Особое внимание удели тому, имеется ли связь между тем, что произошло здесь, и тем, что случилось на складе, — отдал я распоряжение. Ну вот, я решился наконец дать делу официальный ход. Ванда выдохнула с облегчением и кивнула. Что же, посмотрим, как она проявит себя в следственном. Её этому учили, она занималась с преподавателями, предоставленными Громовым. Но всё же больше Ванду готовили к оперативной работе. Так что я справедливо волновался за результат.
— На каком складе? — влез в наш разговор Роман, потирая переносицу и прислоняясь спиной к стене. — Это как-то связано с твоим заданием в тот день, когда произошёл взрыв?
— Тебя это не касается, — отрезал я и снова обратился к Ванде. — Ещё раз допроси Полянского и оформи запрос на получение информации из полиции по этому делу. Ну, не мне тебя учить. Завтра тебе передадут все имеющиеся у нас документы, я как раз закончил разгребать всё, что сохранилось в кабинетах. И ещё, переговори с бухгалтерами из финотдела. Возможно, они тебе что-нибудь сообщат. Я не так давно просил их провести полный аудит, но с докладом ко мне они пока не подходили. Тебе что-нибудь нужно?
— Людей, — вздохнула Ванда.
— Мы занимаемся этим, но пока тебе предстоит тянуть всё исключительно на себе, — ответил я, и Ванда только покачала головой, закусив губу. — Так что тебе нужно? — я повернулся к Ромке, выключившемуся из разговора и неподвижно стоявшему возле стены.
— Я так больше не могу, — простонал он и открыл красные, воспалённые глаза. Странно, когда он зашёл в кабинет, то выглядел вроде бы нормально. — У меня постоянно болит голова. Иногда я думаю, что она просто взорвётся, например, как сейчас. Сними уже чёртов ограничитель, Дима! Ахметова сказала, что это может быть единственной причиной, потому что всё другое она исключила.
— При чём здесь ограничитель? — я удивлённо посмотрел на него.
— Дима, если ты хочешь, чтобы я находился постоянно в СБ, ночевал на купленном мною диване, ради всех богов, просто прикажи. Но только без этой головной боли, — процедил он.
— Рома, ограничитель не работает, — устало ответил я. — Он был установлен на семьдесят два часа, которые очень давно истекли. Там даже лампочка уже не мигает.
— Ты мне не сказал…
Он не договорил. Дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет молча, без разрешения, вошли двое рабочих.
Мы замолчали, недоумённо глядя на них. А рабочие тем временем подошли к одной из стен и принялись прибивать к ней кабель-канал. При этом они почему-то прибивали его от пола к потолку, строго вертикально. Я растерянно посмотрел на Эда, но тот только пожал плечами, наблюдая за их действиями с нескрываемым интересом.
Проблема заключалась в том, что ремонт именно в этом кабинете пока не планировался, я решил ремонтировать его самым последним, когда сделают мой, и я туда окончательно перееду. Прибив кабель-канал к стене, прямо поверх драпировки, рабочие отошли к столу, полюбовались своим творением и, всучив растерянному Ромке крышку, также молча вышли из зала.
Гаранин посмотрел на длинную крышку в своей руке, затем преувеличенно медленно положил её на стол. Не говоря ни слова, он нащупал на затылке ограничитель, вытащил его и положил рядом с крышкой, а затем вышел из зала.
— И что это было? — растерянно спросил я у Эдуарда.
— Ремонт, — философски ответил он. — Ты не остановишь нашего младшего родственника?
— Зачем? Он сам вернётся, — усмехнулся я, и в тот же самый момент дверь распахнулась, едва не ударив подошедшую к выходу Ванду.
— Нет, Дима, это, конечно, полное свинство с твоей стороны, но почему, если эта дрянь не работает, я не могу покинуть территорию СБ? — к столу подлетел Ромка и, опершись на него руками, наклонился ко мне.
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Возможно, это как-то связано с твоей головной болью? — предположил я, не сводя взгляд со взъерошенного Гаранина. — Что ты от меня хочешь? Я тебя по голове не бил. А про ограничитель не говорил в надежде, что ты сам, проведя несколько недель в СБ, сможешь прочитать свод законов и найдёшь ту статью, по которой тебя наказали. Потому что Рокотов тебе её весьма любезно озвучил.
— Так, стоп. Почему ты не можешь покинуть здание? — спросил Ромку Эдуард, слегка нахмурившись.
— У меня стойкое ощущение, что именно здесь мне будет безопасно. Не знаю, как это объяснить. Головная боль иногда усиливается, и появляется странный гул в ушах, потом может уменьшиться, но она никогда полностью не проходит, — выпрямился Рома, переводя взгляд на Великого Князя.
— И болит только здесь? — уточнил Эд. — То есть, только в здании Службы Безопасности?
— Да, наверное. Я не так чтобы
