если я нередко и спал в нём? Улыбнувшись, точнее, ухмыльнувшись, я вытащил удостоверение сотрудника СБ и положил его перед изменившейся в лице девушкой.
— Я здесь по поручению начальника Службы Безопасности…
— Но… начальник СБ вроде бы мёртв…
— А почему вы думаете, что на эту должность не может быть назначен кто-то ещё? — я вполне искренне изобразил удивление.
— Ну-у…
— В связи с открывшимися обстоятельствами, я могу рассчитывать на то, что министр всё же выделит мне немного своего, безусловно, драгоценного времени?
— Минуточку, я уточню, — и секретарша выбралась из-за стола и направилась к массивным дверям, тщательно покачивая бёдрами.
Я послушно проследил за тем, как двигается обтянутая узкой юбкой упругая попка, за что получил благосклонную улыбку, перед тем как секретарша исчезла за дверями в святая святых.
Тяжело вздохнув, я протёр воспалённые глаза. За эту сумасшедшую неделю я спал в совокупности часов десять и напоминал сейчас бледного, хорошо прокофеиненного зомби. В голове стоял лёгкий звон, а от кофе так тошнило, что если мне сейчас предложат чашку, боюсь, меня вырвет, а это не улучшит микроклимат в данной конкретной приёмной.
Скрипнула открывающаяся дверь, и я встрепенулся, преданно заглядывая в хорошенькое личико выходящей из кабинета шефа секретарши.
— Простите, но Виктор Николаевич в данный момент занят, — проинформировала она меня в то время, пока добиралась до своего законного места за столом.
— Ничего, я подожду, — я прошёл к скамье для посетителей, стоящей у стены, сел на неё, привалившись головой к типовой зелёной обивке, которой были затянуты стены всех приёмных, всех министерств, и закрыл глаза.
Осталось всего ничего, подождать, пока министр Круглов выпьет, наконец, все успокаивающие капли и подпишет бумаги, гарантирующие так необходимые всем нам деньги. Но ничего, ждать за эту неделю я тоже научился.
— Господин Наумов, — я неохотно приоткрыл глаза. — Виктор Николаевич может вас принять.
Ну вот и всё, завтра можно будет начать заключать договоры на поставки материалов, пускать в работу утверждённые планы реконструкции, начинать нанимать новый штат сотрудников и многое другое.
Открыв дверь, я нос к носу столкнулся с Гомельским.
— Проходите, Дмитрий Александрович, — улыбнулся Артур Гаврилович. — Мы здесь с Виктором Николаевичем всё уже подробно обсудили. Так что вам осталось только подписать необходимые документы.
Судя по тому, как лихорадочно вытирал пот со лба Круглов, простыми убеждениями здесь не обошлось. Что интересно, Гомельский с ним делал, если министр позволил себе мариновать меня в приёмной? Они же на всех заседаниях так старательно меня боялись, а в глазах каждого из них я мог прочитать только один вопрос: «Какого хрена этот щенок стал офицером, и почему эта проклятая СБ не была стёрта с лица земли?» Но судя по всему, мне удалось сравнительно быстро, всего за неделю выбить полагающиеся нам деньги только благодаря Первому Имперскому Банку. Ещё бы знать, чего мне лично это будет стоить, потому что Гомельский даже не чихает просто так.
— Отлично, — я подошёл к столу, поставил подписи во всех местах, куда ткнул пальцем Артур Гаврилович. После этого, чуть ли не силой вырвав положенный мне экземпляр из рук Круглова, вышел из кабинета, подавив мальчишеское желание хлопнуть дверью.
Забросив бумаги своим финансистам, вцепившимся в них мёртвой хваткой, я протёр лицо. Так, сейчас посмотрю сводку и отдыхать.
Глава 10
— С чего ты начнёшь расследование? — в мой временный кабинет вошёл Эдуард и сел на стул напротив меня. Всё как обычно: идеально прямая спина, непроницаемое выражение лица. По нему не было понятно, его правда интересует ответ на вопрос или он его задал, чтобы поддержать беседу.
— Нам нужно сначала найти судмедэксперта, чтобы провести вскрытие. Будет официальное заключение, что Громова и офицеров отравили, и мы сможем начать действовать официально. Сейчас пока Ванда ищет Влада. По-моему, она привлекла к его поискам отца и бабушку. Они не связаны с Гильдиями и вполне могут помочь дочке и внучке найти бывшего мужа, — ответил я, закрывая глаза.
— Зачем им искать бывшего зятя? — Эд нахмурился.
— Да откуда я знаю? Может быть, Ванда ещё с ним последний пододеяльник не разделила, — я приоткрыл один глаз и посмотрел на брата. — Эти разводы — такое муторное дело на самом деле.
В ответ Эд только пробормотал нечто нечленораздельное, похоже, он просто выматерился — хотя мне могло показаться. Некоторые аспекты современной жизни он никак не мог принять, и его это раздражало больше всего.
— Ну, хорошо, — наконец, произнёс он вслух. — Что мы будем делать с так прискорбно оборвавшимся планом геноцида отдельно взятой категории граждан нашей многострадальной страны?
— Ты о чём? — я распахнул глаза, поморщившись, когда совсем рядом вновь начали что-то пилить, сверлить и долбить, от чего голова резко заболела, а в ушах появился навязчивый свист.
— О власть имущих, — Эдуард внезапно совершил совершенно немыслимую для себя вещь: он впервые на моей памяти откинулся на спинку стула и принялся постукивать пальцами по столешнице. — О тех, кто методично растаскивает нашу страну на мелкие кусочки. Я признаю свою вину относительно нелепой гибели Клещёва на том складе, и мне нужно знать, что могу сделать лично я, чтобы минимизировать причинённый ущерб.
— Лучшее, что ты мог бы сделать — это возглавить Службу Безопасности, — пробормотал я и закрыл уши руками, когда за стеной завизжала циркулярная пила.
— Я клялся, что не буду возглавлять службу, но никто мне не запретит здесь просто работать. Не офицером, это исключено, — он поднял руку, прерывая меня до того, как я что-то сказал. — Я пока ещё не знаю, кем именно начну служить. Какая-то очень активная девочка намекает мне, что с учётом моего диагноза, моя сфера деятельности в СБ может быть сильно ограничена, — Эд усмехнулся. — Так что ты собираешься сделать с планом Громова?
— Честно? Не знаю, — я покачал головой. — Как бы мне ни хотелось пройтись с мечом и просто вычистить этот гнойник, но нас двоих не хватит, чтобы что-то сделать против машины под названием «Правительство», поддерживаемой Древними Родами. Или не поддерживаемой — здесь не совсем ясно. Нужно как-то Лео подключить, узнать, как он относится ко всей этой ситуации, и поинтересоваться, не хочет ли он поработать на благо страны. Громов практически не делился со мной добытыми сведениями, и мы
