В один из вечеров Рома-Краб и Шура-Танк ходили взад-вперёд по палубе, обсуждали создавшуюся ситуацию. Отделённые от остального мира чёрной пустотой гигантского дока, они метались по палубе, как тигры в зоопарке. Желанный берег так близок, и в то же время так далек. Годки твердо решили найти способ уйти в «самоход» и непременно сегодня. Высота пропасти в пять этажей – не преграда, когда матрос спешит на свидание.
После отбоя друзья пробрались на бак. Там от катушек якорных шпилей через клюз (литую чугунную трубу, проходящую через палубу сквозь борт судна) пропущена чугунная якорная цепь. Эта цепь соединяла корабль с дном дока. Ребята осторожно, цепляясь за скользкие массивные звенья якорной цепи (каждое звено размером с лошадиную голову), подстраховывая друг друга, медленно спустились по цепи вниз, на дно дока. Очутившись на твёрдой земле, они с уважением оглядели зловеще нависающую над ними махину ракетного крейсера. Самоходчики, избегая света прожекторов и глаз дежурного офицера, змейкой проскользнули через док до ближайшей отвесной стены.
– Как из концлагеря, блин, бежим! – запыхавшись, выдохнул Танк.
По вертикальному трапу полезли наверх, на территорию завода. На верху оглянулись… По другую сторону бездонной пропасти, как в воздухе, парил гигантский чёрный силуэт ракетного крейсера…
– Ну, с Богом! – легонько подтолкнул Рому Танк.
Дальше всё пошло по старой отработанной схеме: переоделись в «гражданку», через знакомую дыру в заборе выбрались с заводской территории… На всё про всё в запасе ещё целый остаток вечера и вся ночь! Вернуться на корабль нужно только утром. Главное успеть до подъема флага. Но, до утра ещё было о-о-чень далеко…
– Пора по ба-бам, по ба-бам, по ба-бам! – весело напевал Танк мотив из «Бременских музыкантов».
У Танка в городе была знакомая официантка. Она работал здесь недалеко, в ресторане «Якорь». Рядом со штабом флота. Эх, хороша свободная жизнь в гражданской одежде! Никакой патруль не докапывается.
– А ведь правильно говорят, – философски заметил Рома, – по-настоящему свободу осознаёшь, только когда её потеряешь.
Шура-Танк понимающе кивнул.
Без помех добрались до ресторана, попросили швейцара вызвать знакомую официантку, встали за углом, у входа – перекурить. Вдруг, какой-то шум и возня отвлёкли их внимание.
– Пустите меня!.. Пустите!.. Я хочу пройти!
Мелкорослый стриженный подросток, в гражданской одежде, с редкими черными усиками толкался с плечистым швейцаром. Ресторанов в городе раз-два и обчелся, и попасть туда без блата или хотя бы «капусты» – дохлый номер.
– Пустите меня! – не унимался подросток. – Я офицер!
Рома с Шурой заулыбались такой наивной разводке.
– Иди отсюда, малолетка. Офицер нашелся! Паспорт покажи сначала, – раздраженно оттолкнул подростка швейцар.
Было видно, что паренёк уже навеселе и теперь требовал продолжения банкета.
– Как вы смеете! – отверженный посетитель усердно рылся в карманах, роняя разные бумажки и билетики. – У меня документ…
– Не сори тут у меня… – лениво пригрозил пальцем швейцар.
– Вот!.. Удостоверение офицера! – паренек тыкал швейцару в нос какую-то книжечку.
Но швейцар уже принял решение, и никакие формальности его больше не интересовали:
– Давай вали отсюда, малолетка!
Паренёк обиженно отшатнулся в сторону. Он встал в двух метрах от Ромы с Танком и безуспешно пытался засунуть свою бесполезную книжечку обратно в вывернутый наизнанку карман куртки.
Рома, насторожившись, повернулся к Танку:
– Саня, вроде, блин, голос знакомый…
Тут паренёк, в свою очередь, насторожился и поднял голову. Его глаза и глаза «самоходчиков» – встретились.
– Прихват… – только и успел выдохнуть Рома.
– Тагнер!.. Фролов!.. Вы?!!.. – взорвался «подросток», не веря своим глазам и делая шаг в сторону опешивших «самоходчиков».
В поддатом подростке, которого у них на глазах таким бесцеремонным образом отлучили от ресторана, ребята признали «комсомольца», лейтенанта-комсорга с их корабля! У него сегодня был выходной, он был на сходе. А «по гражданке», без фуражки и погон, ну пацан-пацаном…
– …Вы?!!.. В самовольной отлучке!.. Марш на корабль! – петушился «комсомолец», беря реванш за нанесенный его самолюбию удар в стычке со швейцаром.
– Да ладно… тащ, что вы… в самом деле, – попытался утихомирить офицера Танк. – Дело молодое. Ну, в «самоходе» и в «самоходе». Что такого?… до подъема флага обратно будем…
– Что такого?!! А ну марш на корабль!.. О своём проступке доложите дежурному офицеру! Лично проверю! – почти протрезвел лейтенант.
Швейцар с высоты ресторанного крыльца с любопытством наблюдал за развитием событий. Дело принимало неприятный оборот, и Рома понял, что нужно менять тактику. Подойдя к лейтенанту, он слегка приобнял его за худенькие плечики и, отведя комсорга чуть в сторону, доверительно произнес.
– Смотри, брат, тут дело такое… Мы же с одного корабля. Так?
Комсомолец, насупившись, грозно хмурил брови.
– Оттого, что ты нас заложишь, – продолжал Рома, – тебе ни жарко, ни холодно. Так ведь? Даже спасибо, скорее всего не скажут… А нам ты жизнь испортишь. А оно тебе надо?.. Значит, мы должны друг другу помогать…
Лейтенант попытался возразить. Но голос его звучал уже не так уверенно.
– Вот ты смотри, – развивал успех Рома, – тебя в ресторан гнида-швейцар не пустил, так? …Ну вот, видишь…а мы всё устроим со швейцаром. И не только с ним. У нас тут знакомая есть… Официантка. Девушка…
При слове «девушка» комсомолец в первый раз за время Роминого монолога оживился.
– Девушка, – повторил Рома, заметив произведенный эффект. – С нами тебя пустят.… Вместе посидим… С девушками… Повеселимся, и всем хорошо будет…
Дверь ресторана открылась и на крыльцо вышла очень симпатичная Шурина знакомая официантка:
– Ну что, ребята, пойдём?
Танк вопросительно глянул на Рому, а Рома в свою очередь с выражением тихой грусти посмотрел в глаза «комсомольцу». Комсомолец, же не отрываясь, как завороженный, смотрел на девушку. Рома легонько подтолкнул зазевавшегося комсорга в бок:
– Ну, что, брат, идёшь с нами? Или здесь под дверью постоишь?
Лейтенант перевел взгляд с официантки на Рому, затем на швейцара, потом снова на девушку… и сдался.
– А пошли! – махнул комсомолец рукой, бросая торжествующий взгляд на швейцара.
Рома весело подмигнул Танку:
– Всё! Идём!
– Нас трое будет, Оленька, – игривым голосом пропел Шура на ухо своей улыбчивой подруге.
Оленька понимающе кивнула и ласково шепнула что-то на ухо хмурому привратнику, тот ухмыльнулся и, махнув рукой, отошел в сторону и закурил.
– Пошли, – позвала Оля, указывая рукой в сторону черного хода.
Фокинцы гуськом проследовали за Олей до двери черного хода, которая гостеприимно распахнулась перед ними как Сим-Сим перед Али-Бабой. Дальше всё тоже было, как в сказке. Оля со своей кудрявой подругой, игриво подмигнувшей Роме, как старому знакомому, проводила ребят до предусмотрительно зарезервированной для них отдельной кабинки со шторкой в самом укромном уголке ресторана. Весело играла задорная музыка. Обалдевший от такого приёма комсомолец только успевал крутить головой. Хотелось пить, гулять и веселиться! Ночь обещала быть очень интересной!
Девчонки засуетились, и тут же на столе появились невиданные яства и угощения. Вскоре последовало и спиртное. Ребята вместе с ошарашенным от близости лиц женского пола комсомольцем и двумя своими улыбчивыми спутницами задернулись в кабинке шторкой и объявили начало банкета. По мере того, как уменьшалось количество спиртного в бутылках, разговор становился всё более и более непринужденным. Через полчаса и не разобрать, кто тут офицер, а кто самоходчик… Да и какая разница! Все почти сверстники: двадцать с небольшим. Гуляй, моряки!
– А что, братан, может тебя с кем-нибудь познакомить, а? – хлопнул Рома по плечу своего нового товарища – А? …Иль ты женат?
– Да нет… Не женат пока, – улыбнулся комсомолец, закусывая кабачковой икрой.
Рома подмигнул Шуре, и тот, приняв сигнал, наклонился к прильнувшей к его плечу Оленьке.
– А что, Ольчик, часом под рукой свободных женщин нет, а? Ну, тех, у кого неотложная потребность в мужиках есть, – и, успокаивая насторожившеюся было подругу, Танк кивнул головой в сторону расплывшегося в довольной улыбке комсомольца.
Ольчик понимающе кивнула и посовещалась со своей подругой, вышла. Она вернулась уже через пять минут и в сопровождении «Бой Бабы»! Такого гренадера в женском обличии надо было ещё поискать! Рост метр девяносто! А какие формы! Золотой крестик на её завораживающей груди нежно колыхался параллельно земле!
Видя такое обилие женских форм в непосредственной близости от своего месторасположения, щуплый комсомолец сглотнул слюну. Впрочем, под влиянием выпитого алкоголя он быстро пришел в себя, распушил хвост и, притянутый к себе энергичной девахой, перешел к активным действиям. Его дама не возражала. Через час счастливый предводитель коммунистической молодежи уснул на её обширной груди, а та, предусмотрительно вызвав такси, осторожно приподняла его и, томно улыбнувшись на прощанье, увезла свою причмокивающую губами, драгоценную добычу к себе домой.
