– Какой ужас, Джеймс.
– Все говорят, несчастный случай. – Он плотно сжал губы и отвернулся.
Чувство вины постоянно давило на Джеймса. Он избрал для себя путь, противоположный дороге Луи. Старался стать идеальным. После случившегося он словно пробудился от сна и начал новую жизнь, зарывшись с головой в учебники и книги. Закончив школу, решил продолжить обучение за границей. В этом и последующей работе и было его спасение.
– Пит отдал за нас свою жизнь. Я обязан был сделать нечто большее. Мне было очень тяжело видеть Луи таким.
– Луи мог бы выбрать такой образ жизни и при живом отце, – тихо произнесла Кейтлин. – Такое нередко происходит во многих семьях.
– Нет, – нахмурился Джеймс. – Я видел, как боль сжигает его изнутри. Ради него и себя самого я должен был сделать в своей жизни что-то хорошее.
– Я понимаю тебя. – Кейтлин остановилась. – Но это не значит, что ты должен пожертвовать личным счастьем.
– Я вполне счастлив. Люблю свою работу.
– Знаю. Но это не повод отдаляться от семьи.
– Я не отдалялся. – Ну, может, самую малость.
– Нет? Ты практически с ними не общаешься. Разве такими должны быть отношения между родственниками? А твоя работа? Ты готов пожертвовать жизнью ради чужих людей. А как же близкие?
– Я люблю быть чем-то занят. Да, я совершал ошибки, но прошлое изменить не в силах. Я даже настоящее не могу изменить. Но готов принять все, что было, и идти дальше. – Он вздохнул. – Единственная проблема в том, что мама плачет каждый раз, когда я уезжаю. Думаю, для нее будет лучше, чтобы я не приезжал.
Кейтлин покачала головой.
– Она же твоя мать. Так будет всегда. Может, ей было бы легче, если бы вы виделись чаще. Ты не можешь запретить родным любить тебя. Более того, ты и сам не сможешь их разлюбить. Не стоит отвергать тех, кто тебя любит. Таким образом ты отрекаешься от частички себя. Кроме того, тебе нужен отдых, Джеймс. Это необходимо всем людям.
– Тебя беспокоит мой отдых? Волнуешься, что я провожу время без удовольствия?
В его глазах вспыхнул свет. Да, ее это беспокоило, но настолько ли, чтобы признаться в этом, даже самой себе? Она отвернулась, чтобы выражение лица ее не выдало.
– Ты лучше ведешь себя в постели, когда у тебя хорошее настроение.
Джеймс откинул голову и захохотал:
– Застрелите меня. Я изливаю ей свою душу, а она шутит.
Она знала, что он не любит демонстрировать людям свою ранимость. Она и сама такая. И, кроме того, она знала, что отношения между ними не должны заходить за определенные границы.
– Как получилось, что до этого не докопались журналисты?
– Сам не знаю.
– А как сейчас Эйми?
– Открыла свою пекарню. Она потрясающе готовит.
– И у нее все хорошо?
Он кивнул.
– Слава богу.
Даже три часа спустя, играя вместе с братьями в бадминтон, Кейтлин не могла оставить мысли о разговоре с Джеймсом. Она никогда раньше не играла в бадминтон и не представляла, что игра так ее увлечет. Братья Вольф были, как всегда, галантны и терпеливы, объясняя ей, как сделать так, чтобы их команда победила. Они опять много смеялись, отчего Кейтлин чувствовала, будто оказалась дома.
Она ощущала их внимание и расположение. Невероятно трогательно.
Джордж постоянно с ней флиртовал, Джек изредка говорил комплименты. Джеймс бросал взгляды, от которых розовели щеки. Нельзя сказать, что она испытывала желание. Здесь что-то другое, но пока непонятное, что именно.
– Кейтлин, – обратился к ней Джордж, вставая из-за стола после ужина, – думаю, настало время тебе познакомиться с местной ночной жизнью. Джек, Джеймс и я тебе все покажем.
– Все вместе? – поднял глаза Джек.
– Отличная мысль, – улыбнулась Ирен.
– Я не очень, – пробормотала Кейтлин, стараясь не смотреть на Джеймса, который, несомненно, будет против.
– Значит, ты согласна. – Джордж одарил ее лучезарной улыбкой.
Кейтлин действительно не считала это хорошей идеей. Она видела лицо Джеймса и понимала, накал страсти достиг своего пика. От этого он стал язвительным и нервным.
Однако вскоре они уже входили в уютный бар. Джеймс оставил братьев выбирать напитки и увлек Кейтлин в центр танцпола. Прижимал ее к себе столь откровенно, что она была вынуждена отстраниться.
– Ты уверен, что здесь нет любопытных глаз?
– Угу, – кивнул Джеймс, не отрывая глаз от ее декольте.
Она опустила голову, едва преодолев желание прикрыть грудь рукой.
– Прекрати, Джеймс. Все твои мысли написаны у тебя на лице.
– Правда? – Он поднял на нее потемневшие глаза. – Тогда прочитай их.
Неужели он до сих пор думает, что может выиграть их спор?
Она подобрала самые грубые слова и пошлые фразы и прошептала ему их на ухо.
У Джеймса отвисла челюсть, а затем он громко расхохотался:
– Черт, вот хитрюга.
Кейтлин приподняла бровь.
– Меня можешь не стесняться. Можешь дать волю всем плохим желаниям, накопившимся внутри тебя.
– Ты именно этого хочешь?
– Я всегда была такой.
Он схватил ее за волосы и потянул. Поддавшись, Кейтлин запрокинула голову.
– Ты похожа на настойчивую соблазнительницу-сирену. Но дело в том, – он склонился ближе, – что я знаю, ты позволишь мне все и даже больше. Сейчас ты меня нарочно провоцируешь, я чувствую, в душе ты мечтаешь именно об этом. Тебе нравится, когда я теряю контроль.
Что ж, он прав.
– Любители дразнить сами попадутся на свои уловки, – многозначительно предупредил он.
Он прижался щекой к ее волосам и вдохнул их аромат.
– Я полагала, мы скрываем наши отношения.
Черт, у тех, кто их видит сейчас, не останется сомнений, что они любовники.
– Так было до тех пор, пока ты не стала меня провоцировать. Ты поступила опрометчиво, милая.
Он положил руку ей на грудь и сжал пальцами сосок. Губы его чуть касались ее шеи, жаркое дыхание обжигало кожу.
– Что ты делаешь, Джеймс?
– Пытаюсь тебя завести.
– Но не в общественном месте.
– Почему нет? Это будет тебе наказанием.
То, что он делает, не очень похоже на наказание.
В переполненном клубе загрохотала музыка. Они были единственной парой на танцполе. То, что они делали, походило на танец. Это и был танец. Любви, влечения и желания. Менее чем через минуту Кейтлин была в таком состоянии, в какое мог привести ее только Джеймс. Он едва стояла на ногах. Его руки обнимали и поддерживали ее.
Тепло его тела окутало ее, затуманивая разум. Теперь безразлично, наблюдает ли кто-то за ними, что подумают его братья и родители, как и все остальные в баре. Джеймс рядом, и больше ничего не имело значения. Она готова была на все ради него, и он отлично это знал. В его сияющих глазах читалось удовлетворение. Это был ничего не видящий, обращенный в себя взгляд человека в высшей степени сексуального возбуждения. Он делал только то, что еще больше ее заводило. Она так хотела, чтобы он был счастлив. Так мечтала о том наслаждении, что только он умел ей подарить.
