– Возможно, это и не папарацци. Сейчас почти у каждого есть смартфон.
Ну а право на личную жизнь никого не интересует.
– Я ведь даже не звезда. Почему они меня преследуют?
Все дело в том, что у нее репутация стервы, а Джеймс настоящий герой, любимец общества.
– Все это ерунда. Забудь.
Он говорил с такой уверенностью, будто выполнить это было действительно так легко.
– Конечно. – Она заставила себя улыбнуться. – Так и сделаю.
Кейтлин готова была поклясться, что почувствовала за завтраком напряжение родителей Джеймса. Значит, они тоже видели фотографии. Это еще хуже истории с Домиником. Ее опять обвиняли в подлости, называли сумасшедшей. А ведь совсем недавно она была для них никем, человеком без прошлого и дурной репутации. Теперь все изменилось. Они поняли, что эта женщина не подходит их драгоценному сыну. Тому, которого они всегда будут защищать, оберегать, как прежде.
Джеймс опять не произнес ни слова. Еще три часа назад они обнимали друг друга в диком экстазе, а сейчас? Он, несомненно, постарается отдалиться от нее. Она не та женщина, что может и должна находиться рядом.
Все утро Кейтлин провела в шезлонге у бассейна. Джеймс подошел к ней уже ближе к полудню.
– До сих пор переживаешь?
– Вся твоя семья в курсе.
– Вся моя семья знает цену таким публикациям.
Да, но, как говорится, нет дыма без огня.
– Ты ни о чем не хочешь меня спросить?
Джеймс присел рядом и обнял ее.
– Ты уже говорила мне, что никогда не была беременна.
– И ты просто так мне поверил? Почему?
– А ты хочешь, чтобы я притащил детектор лжи? У меня нет повода не верить тебе.
Кейтлин улыбнулась. Ни разу после того дня, когда они прочитали друг о друге в Интернете, он не задавал ей вопросов. Тогда она рассказала ему правду, и он поверил. Ему достаточно было слова, он не требовал представить доказательства своей невиновности. Они ему не нужны. Или нужны? И нужны сейчас?
– Мне надо все объяснить твоим родителям.
– Нет необходимости. Ты никому ничего не обязана объяснять. – Он погладил ее по голове и поиграл волосами. – Никому не понять, через что приходится пройти другому человеку. И никто не вправе судить. Это твоя жизнь, и решения принимать только тебе. Что бы ты ни сделала, как бы ни поступила, ты руководствуешься одной тебе понятными ощущениями.
– Порой я принимала неверные решения.
– Я тоже. Тебе об этом известно. Нам надо лишь вынести из всего этого урок. И не повторять ошибок. Нельзя корить себя всю оставшуюся жизнь.
От его тихого голоса становилось хорошо и спокойно. Он такой же человек, как и она, тоже совершал ошибки, но он невероятно смел и умен. Его так просто полюбить.
– Думаю, пришло время возвращаться на Манхэттен, – произнес Джеймс.
Полчаса спустя родители Джеймса стояли на крыльце и вежливо улыбались.
– Я скоро опять приеду. – Джеймс обнял мать. – Обязательно увидимся до моего отъезда, ладно?
– Я буду счастлива, сынок.
– И я, мама. – Он улыбнулся и поцеловал Ирен в висок. Он говорил искренне. Впервые он уезжал с легким сердцем. Тугой ком еще был вполне ощутим в груди, но беспокоил уже реже.
Он посмотрел на сидящую рядом Кейтлин. Она была бледной, будто не спала всю ночь. Что ж, ее состояние вполне объяснимо. Надо скорее вернуться. Он совершил большую ошибку, пригласив ее к родителям. Не говоря уже о том, что вчера вечером следовало остаться дома. Перед глазами до сих пор стояла фотография с того сайта. Он с такой силой прижимал к себе Кейтлин. Да и самого себя он узнал с трудом, – таким жутким было выражение лица. Он походил на Тарзана, а она на Джейн. Он дернулся и оглядел проносящиеся мимо дома очередного городка.
И в этот момент раздался звонок телефона.
Джеймс скривился и ответил:
– Слушаю, Лисбет.
– Помнишь, что отказывался от двухнедельного отдыха?
Он сразу уловил беспокойные нотки в ее голосе.
– Да.
– Помнишь о конференции?
– Ты хочешь, чтобы я там был?
– Да. Пойми это.
– Хорошо. Я согласен. Буду, когда скажешь. – Слава богу, у него есть возможность передохнуть и заняться какой-никакой работой.
– Правда?
Его согласие ее явно удивило.
– Готов поспорить, ты уже приготовила для меня основные тезисы, которые я должен осветить в речи.
– Сейчас отправлю по электронной почте.
– Но я внесу поправки, так и знай.
– Уже волнуюсь.
– Не переживай. Все будет нормально.
– И еще. Ты вылетаешь в Саппоро ближайшим рейсом.
– Билет заказан?
– Как раз сейчас этим занимаюсь. Все отправлю на почту.
– Прекрасно. Аэропорт Кеннеди? – Ему надо успеть довезти Кейтлин и спешить в аэропорт.
– Да. Я знала, что могу на тебя положиться. Спасибо.
– Всегда рад помочь. И потом, это ведь наша работа.
– Точно.
Джеймс отбросил телефон и сжал руками руль. Все складывается отлично. У него будет несколько дней собраться с мыслями и посмотреть на происходящее со стороны. Когда он вернется, Кейтлин еще будет в Нью-Йорке.
– Полагаю, ты все поняла.
– Ты улетаешь. Где-то опять случилось что-то ужасное?
– Слава богу, нет. Я лечу на конференцию в Японию.
– Это точно конференция? Или ты так поступаешь, чтобы не видеться еще раз с семьей?
– Это точно конференция. Очень большая и очень важная.
– Ого.
– Да. – Он повернулся к ней. – Терпеть не могу такие вещи, но я должен.
– Не надо ничего объяснять. Я все понимаю.
Она действительно все поняла.
У Джеймса есть любимая работа. И она всегда на первом месте. Он всю жизнь будет любить только свою работу.
Она жадно втянула воздух, чтобы сдержать подступившие слезы. Как обидно, что настроение может так резко меняться. В его ответах по телефону не было ни капли неуверенности. Он не раздумывая предложил помочь. Уверенность и полная готовность действовать. Ни колебаний, ни раздумий о том или той, кого он покидает. В одно мгновение он превратился в человека, замершего на старте. Это его жизнь. Он ее любит.
И это все, что он любит.
Господи, как глупо. А она мечтала, что они вернутся в его квартиру и опять останутся только вдвоем.
Как получилась, что она так быстро начала испытывать к нему такие сильные чувства? Какая же она глупая. Видимо, правда, что физическая близость неминуемо влечет желание получить близость духовную. Вчера ей показалось, что и Джеймса охватывает то же желание, что и ее. Как глупо. Она не имела права воспринимать их отношения всерьез. Он не должен был владеть ни телом, ни сердцем. Кейтлин отвернулась к окну, запрещая себе не только ощущать, но и думать о боли. Конечно, это почти невозможно. Как же не хочется расставаться с Джеймсом!
