— Ты что, ни с кем не целовалась?!
Сашка хотела сказать, что она урод среди девчонок, золотое времечко отрочества проведшая за письменным столом, — но не смогла. Костя-то умел целоваться, он был нормальный парень и даже красивый, не сопля какая-нибудь…
Они вышли в коридор. Оказалось, что Костя предусмотрительно налил водки в бутылку с остатками пепси-колы, и теперь сладкий напиток можно хлебать прямо из горлышка.
— Мали-новый звон на заре-е-е… — задушевно пели на кухне.
Сашка сама не заметила, как они оказались в комнате у Кости. Захара и второго соседа, Лени, все еще не было; Костя усадил Сашку к себе на кровать, допил из горлышка пепси-колы с водкой, сел рядом с Сашкой и стянул через голову свитер.
— Давай… Я дверь запру снаружи. То есть изнутри… Давай!
Они повалились, обнявшись, на постель. Жалобно застонала панцирная сетка.
— Ты еще ни с кем?..
Костя пытался расстегнуть на Сашке лифчик, но маленькие крючочки подло застряли в петлях.
— Да что же это такое…
Отчаявшись, Костя сунул ладонь под резинку. Сашка выгнулась на постели дугой, подсознательно следуя подсказанной кем-то схеме. Еще в школе одноклассницы уверяли друг друга, что женщина в постели должна быть страстной, а значит, вот так выгибаться…
Костя уже расстегивал на Сашке джинсы. Это было жутко и завораживающе. Это было прекрасно и стыдно. Из приоткрытой форточки пахнуло сыростью; когда Костя взялся за Сашкины трусы, она вдруг рванулась и села.
— Ну давай… Сашка…
Она выскользнула из под его тощего и потного тела. Очарование вечера таяло, головокружение сменялось тошнотой; Костины руки, ставшие вдруг назойливыми, все-таки стащили с нее трикотажные белые трусы, в этот момент Сашка перегнулась через край кровати, и ее вырвало золотыми монетами.
* * *
— Я говорил, что это очень важно? Я предупреждал?
— Я старалась, — сказала Сашка, не отрывая глаз от полукруглой царапины на столе. — Я старалась. Но у меня…
— Ты должна была отработать пять упражнений. Ты кое-как отработала два. Это меньше половины!
— Я работала…
— Работала?! Ты пила, как сапожник, и раздвигала ноги в постели!
Сашка подняла глаза. Ее щеки, бледные секунду назад, сделались обжигающе-горячими, так что, казалось, сейчас лопнет кожа.
— Неправда. Почему вы так со мной говорите?!
— Потому что ты заслужила, Самохина. Потому что ты маленькая дрянь, которой даны большие возможности и которая спускает их в канаву, в сточную канаву, в канализацию. Теперь с тобой буду говорить не я. Теперь с тобой будет разбираться Фарит Коженников, он ведет твое дело, он за тебя отвечает.
Сашка на секунду зажмурилась. Ей представилась Лиза. «Я не потребую невозможного»…
— Погодите, — сказала она, стараясь держать себя в руках. — К следующей субботе я сделаю семь.
— Десять. Кроме первых двух. Итого — с первого по двенадцатое.
Сашка встретилась с ним глазами. Портнов смотрел, как обычно, поверх очков.
— Десять, — повторила она шепотом. — Десять…
— И первые два отработаешь как следует. Итого — упражнения с первого по двенадцатое. И каждый день по параграфу из основного учебника.
Сашка молчала.
Ей было уже все равно.
* * *
Первое, что она сделала, выбравшись из института, — кинулась звонить маме. Сама не понимая, почему. Ей нужно было удостовериться, что все в порядке, услышать мамин голос. Прямо сейчас.
Уже стемнело. Дождь то прекращался, то начинался опять. Ветер вывернул зонтик наизнанку. Сашка вправила вывихнутые спицы, стряхнула воду с зонта и с ботинок и вошла в освещенное желтым светом, пахнущее сургучом тепло почты. К переговорной кабинке стояла очередь, два человека. Сашка села на стул в углу.
Сегодня она прогуляла три пары — философию, историю, физкультуру. Все, что было в этот день, кроме индивидуальных по специальности. Ей повсюду мерещились издевательские смешки и многозначительные взгляды. Как будто все, происходившее вчера у Кости в номере, было известно всем в самых смешных и жалких подробностях.
А Костю она просто видеть не могла. Ей было неловко и стыдно, и совершенно непонятно: как теперь жить? Как с ним общаться каждый день?
Очередь не двигалась: какая-то женщина говорила и говорила, кивала, соглашалась и смеялась в трубку. Сашка смотрела на нее сквозь темное стекло; женщина была счастлива, она плевать хотела на призрачность телефонной связи, провода не существовали для нее — только собеседник, которого она слушала и которого, наверное, любила. Сашка отвела глаза.
Осталась неделя до субботы, контрольных индивидуальных занятий. Десять номеров… Нереально. «Я не потребую невозможного», сказал Коженников и обманул.
Она вытащила из сумки сборник упражнений. Развернула все там же, на первой странице. Начала сразу с третьего:
…
«Не используя проекции и внутренние зеркала, вообразите непрозрачный прямоугольный параллелепипед таким образом, чтобы одновременно видеть четыре его грани. Мысленно деформируйте параллелепипед, чтобы…»
Женщина, договорив, наконец-то вышла из кабинки, ее место занял старичок с седыми усами. Соединение никак не желало устанавливаться, а старичок был глуховат, он кричал и кричал в трубку про какие-то двести рублей, которые чей-то племянник кому-то должен, и Сашка не могла вообразить параллелепипед: ни посылочной коробки, ни пачки вермишели, ни даже обыкновенного кирпича.
…
«Упражнение пять: последовательно повторите одно за другим упражнения один, два, три и четыре, не допуская пауз и внутренних прерываний. Упражнение шесть…»
Сашка видела лицо Кости — с нижней губой, отвисшей, будто носик кувшина. Как гадко все получилось, как глупо и отвратительно… И еще эта килька в томате… Золотые монеты были перемазаны красным, как кровью, Сашка в одном белье ползала по чужой комнате и собирала их, ее тошнило, проклятая водка с пепси-колой…
Завтра после четвертой пары назначили общее собрание в актовом зале. И Сашке не удастся отвертеться, придется идти вместе со всеми, терпеть взгляды, смешки, терпеть присутствие Кости…
— Девушка, вы заснули? Разговаривать будете?
Опомнившись, Сашка метнулась в будку и взяла еще теплую трубку. Гудок… Еще гудок… Гудок за гудком…
— Не отвечает ваш абонент!
Сашка посмотрела на часы. Половина восьмого. Мама давно должна была прийти с работы.
Она снова села на стул. Стрелка круглых часов над дверью очень медленно подползала к восьми. Сашка читала параграф из учебника с цифрой «два». В голове ворочались, притираясь друг к другу, стальные валы и щербатые шестеренки. Абонент не отвечал; где-то в пустой квартире звонил и звонил телефон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
