переселенцев, в виду их крестьянского происхождения — Матвей отправил в Попадалово, вместе с почти сотней студиозов мужского и женского пола, которых прочили во врачи. Причем лидер крестьян, Конон Чернов — упирал на то, что он и с десяток его товарищей приехали сюда ненадолго — перенять опыт передовой и обратно. Матвей его оборвал: «То не нашего ума дело, как скажут, так и будет. Ты мне скажи, почему из списочного состава у тебя шестнадцать баб не достает?» Конон отговорился: «Та какие там бабы, бляди! Солдаты разобрали в жены, ещё в дороге!»
На «радость» деревенским — почти две сотни человек двинулись к ним, повышать демографию. Председатель, узрев прибывших, выдернул Губина из компьютерного класса и потребовал объяснений.
— Забыл, Захар Михайлович! — Покаялся купец. — Сейчас всё обскажу! Да у меня же дети там, в Сатке! — Схватился за голову, внезапно вспомнив о отпрысках и тут же успокоился. — Матвей присмотрит, пусть к самостоятельности приучаются! Захар, я тут стратегию знатную освоил, вот скажи мне, как знающий человек — отчего кошкамыш окромя листа кувшинки нельзя нигде больше пристроить? И почто за арбузопульт такую цену непомерную дерут, ажно триста солнц? И кукурузная пушка пятьсот солнышек!
— Ты что, в зомби против растений там сидишь который день играешь? — Председателя стало потряхивать. — Александр Васильевич и то за ум взялся, солдат гоняет, новые ружья пристреливают. А ты в детские игры на старости лет играешься!
— Какие же это детские⁉ — Обиделся Губин. — Там страсти этакие! А я до до двадцать восьмого уровня в выживании дошел уже! — Похвастался не удержавшись.
Захар, твердо решивший снимать Никиту с должности заведующего компьютерным классом, как не справившегося с обязанностями — отправился к врачам, узнать, как они решили проблему гаджетозависимости у генералиссимуса.
— Так мы с ним по человечески несколько дней бились. — Олег ухмыльнулся. — И лекции читали, о вреде для зрения частого просмотра телевизора, а у него и так старческая дальнозоркость. Как об стенку горох, так мы ему в очередной раз в глаза закапали тропикам вместо стандартной профилактики. С полчаса терпел, потом запаниковал, к нам обратился и как бабка отшептала, сейчас ко всем рекомендациям прислушивается! Ну хоть глазное дно обследовали.
— Ладно, попробую с Губиным как со взрослым человеком вначале поговорить.
Купец, отлученный от компьютера — вспомнил о своих обязанностях и наказах императора. Просьбой о компьютере для венценосной особы Захара не удивил, тот давно морально был к этому готов. А вот с человеком, которого отправить — был затык, никто не горел желанием отправиться ко двору. На всякий случай Захар предостерег купца-дворянина, рассказав о вреде частого просмотра с экрана, сославшись на Суворова: «Чуть не ослеп! Сам можешь поинтересоваться! А если, не дай бог, государь-император зрение посадит? Так что сразу предупреди!» Губин недоверчиво спросил: «А что энтот ваш, Никита, целыми днями как вперится в компьютер и сидит — не ослеп до сих пор?» Так Председатель в одночасье определился с кандидатурой того, кого послать обслуживать компьютер к Павлу Петровичу. Главное, в сопроводительных бумагах отписать, чтоб всерьез Никиту не воспринимали и по важным вопросам совета не просили.
Сам Никита от этого предложения в восторг не пришел и принялся всячески отбрыкиваться от такой чести. Соглашаясь хоть на ферму к Анисиму, только не удаляться от медицины и привычного общества. Ещё не стерлись воспоминания о том, как неласково его встретил мир восемнадцатого века за пределами деревни.
— Не обсуждается! Сам же рвался отсюда, сбылась мечта, кайфуй теперь от этого! — Рявкнул Захар. — Шуруй в гараж, будешь осваивать устройство генератора и смотри, не сачкуй! Император то с тобой вату катать не будет, коли что забарахлит, сразу на конюшню! А мы ему другого потом предоставим, коли тебя запорют!
Замотивированный по самое не могу — Никита до отъезда гостей поселился у механизаторов, с прилежанием постигая тонкости эксплуатации генератора, переделанного на дрова. Стоически терпя дружеские подколки трактористов, иногда переходящие за грань издевательства.
Анисим принял переселенцев с Брянщины тепло — во первых крестьяне, социально близкий элемент, во вторых — рабочие руки. Пришельцы из двадцать первого века, все как один — устремились по заводам. Даже вчерашние скотники и доярки внезапно обнаружили в себе склонность к умственному труду, а то и к руководящим должностям. Пока справлялись с помощью переселившихся башкир из айле, но не за горами была посевная.
Губин предупредил ветеринара, что Конон со своими десятком здесь до нового года, вникнуть в тонкости агротехники новых для России культур и затем передать эти знания своим землякам. Остальные на постоянное жительство. Анисим, расспросив Чернова об обстоятельствах, приведших его к ним — принял их историю близко к сердцу.
— Молодцы! Не только обучим и семенами обеспечим, но и похлопочу, чтоб сельхозинвентарь вам выдали, домой увезёте! — Пообещал ветеринар. — К осени начнут ладить и конные косилки, и жатки. Утрете нос буржуям своей коммуной на брянщине! Ещё и под присмотром и протекцией императора!
А через пару дней, как Конон стал вникать в хозяйство фермы, случился конфликт. С башкирами. Чуть до драки дело не дошло и сейчас Талгат с Кононом сидели у Анисима в кабинете, пили чай и бросая друг на друга неприязненные взгляды — излагали суть ссоры. А дело было так, во время поездки в лес за бревнами, переезжая через Кулемку — Талгат не удержался и похвастался Конону, что у них тут бобры появились. Две хатки неподалеку обжитые!
Конона как подменили, вечно спокойный и меланхоличный мужик пришел в неистовство и с придыханием, сжимая в руках топор, поинтересовался, когда эти бобры выйдут на свет божий. Явно не с целю сделать им ути пути и поцеловать в носик. Талгат его предупредил, что эти бобры под их защитой. И так почти всех истребили в окрестностях, а появление этих — не иначе как знак духов. Конон, которого в детстве чуть не запороли у барина как раз из-за того, что он бобра добыл с братом — не унимался. Браконьерство конечно, но жрать то хочется!
Ветеринар слушал их спор, еле сдерживаясь от хохота, откуда появились бобры — смекнул сразу: «Это же наши, Егоркины друзья с нами перенеслись!» А смешно было от старой истории, лет пять назад приключившейся с Егором и ставшей достоянием общественности. Тогда он, ещё не избавившийся
