работа многих рук, — продолжил Мирон, погладил пальцами открытые серебряные ленты заклинаний, висящие из груди Эмили. — Хоть у нее уже нет изначального смертного тела, ее душа содержит уникальное умение человека двигать магию. Если бы она была магом, это означало бы, что она могла тянуть магию из мира вокруг нее, чтобы питать ее конструкт и оружие, что, как вы видите, основано на заклинаниях. Но генерал Джексон не маг. Она не может использовать свои заклинания, и она не владеет сознательно магией, которая нужна, чтобы питать ее тело.
— Тогда как она работает? — осведомился дух-угорь. — Как заводная игрушка может двигаться, если она не может завести себя?
Мирон усмехнулся.
— Из-за ответа мы тут. Ворон был очень умной птицей. Он выбрал генерала Джексон, потому что она не была магом. Маг мог бы бороться с его властью, это нежелательная черта для куклы. Но обычный человек не мог бы ему мешать. Она могла только управлять результатами заклинаний — оружием, движением тела и прочим — а не механизмами за ними. Считайте ее пилотом боевого самолета. Она может лететь, но не может ничего сделать с двигателем или его топливом.
— Но мы можем, — сказала Алгонквин.
— Именно, — согласился Мирон, сжал одну из тонких полосок металла, покрытого заклинанием, свисающего из груди Эмили. — Феникс — сильное и умное оружие, но из-за того, что она — не маг, она не может тянуть магию, которая ей нужна для тела, сама. Чтобы преодолеть это ограничение, Ворон придумал механизм, который применяет уникальное умение людей двигать магию, не требуя контроля мага. Соединив ее заклинание, — он поднял металлическую ленту, — с частями ее мозга, которые регулируют подсознательную способность человека управлять магией, Ворон дал себе власть толкать его магию в нее. Это как врачи, которые электрическими импульсами заставляют конечности двигаться, даже если пациент не может ими управлять. Он просто предлагает магию, и заклинание в ее теле автоматически хватает ее и превращает в топливо.
— В стиле Ворона быть едой для его куклы, — оскалился Волк. — У него никогда не было гордости.
— И это наш шанс, — сказал Мирон. — В его желании создать надежную куклу, которая не может биться с ним магически, но все еще сможет работать независимо долгое время, Ворон создал уникальное: магическую батарейку. Конструкт Ворона — не просто оружие. Она — сосуд, способный пассивно принимать магию от духа-донора и хранить ее в своем заклинании, создавая стабильный источник силы, к которому у нее есть доступ. Это уже крупно, но генерала Джексон делает особенным не то, что она — единственный конструкт, который пассивно принимает магию, а не втягивает ее, а то, как много силы она может содержать.
Он потянул ленту металла с заклинанием, разворачивая ее из груди Эмили, чтобы показать, какой длинной она была.
— Маги могут тянуть магию весь день, но даже с самыми большими кругами есть ограничение того, скольким мы можем управлять, не выгорая. Духи другие. Вы все время управляете массой магии, которая стерла бы мага-человека. Но, раз Ворон построил Феникса с его магией в разуме, не ее, ее заклинание создано, чтобы управлять магией на уровне духа. Мы говорим о силе в тысячи раз мощнее, чем может безопасно направлять маг-человек, и эта сила в руках одной женщины.
— Думаю, ты хотел сказать, хорошего солдата, — прорычала Эмили. — Веерного нашему делу. В отличие от предателей, которых я могу назвать.
— Есть верность, а есть фанатизм, — холодно сказал Мирон. — Ты была готова застрелить потенциального Мерлина, а не рискнуть тем, что она попадет в руки духа, который не подходит к твоему узкому видению блага людей. Я практичнее. Миру нужен Мерлин, и это требует Смертного Духа. Если Алгонквин хочет такого поднять, мы на одной стороне.
— Где тут наша сторона? — завопила Эмили, борясь с хваткой Левиафана. — Не знаю, заметил ли ты, но Алгонквин убила больше людей, чем все современные драконы, взятые вместе. Она — не наш союзник. Она…
Черное скользкое щупальце закрыло лицо Эмили, заглушая ее. Вода Алгонквин гневно булькала внизу.
— Игнорируй ее, — приказала дух озера. — Она — ничто. А ты, — она повернула отражающее лицо к Мирону. — Мы тут не для урока. Ты сказал достаточно о работе Феникса. Расскажи им, почему она важна.
— Я к этому шел, — раздраженно сказал Мирон, хмуро глядя на Эмили. Он повернулся к толпе духов. — Эмили Джексон — не просто боевой конструкт, поддерживаемый магией одного из самых активных духов зверей. Она — уникальное творение, машина заклинаний, способная собирать магию на уровне духов и помещать ее под управление воли человека. Если бы Ворон был Смертным Духом, генерал Джексон была бы его Мерлином, и тут она становится полезной для нас.
— Как так? — угорь скривился. — Каждый Мерлин, которого я встречал, был хозяином своего духа, но Феникс — кукла, еще и известная верностью. Ты смог ее связать и подавить, но Ворон все еще у власти. Он не позволит, чтобы его конструкт использовали против его драгоценных людей. Если вы накачаете ее магией до краев, она просто использует это, чтобы напасть на вас, едва возникнет шанс.
— Да, — согласился Мирон, — если бы я оставил ее у власти. Но, если помните, я сказал, что магия, которая питает ее, управляется «волей человека», а не «ее волей». Ее тело служит как сосуд, но Эмили — не маг. Она держит рычаги, но не она управляет своей магией. Это все делает заклинание, а это заклинание, миллионы линий логики, которые определяют, что владеет огромными запасами силы Феникса, управляется одной переменной. Сильно закодированным, но одним. Если эту переменную изменить, заклинания, управляющие магией, станут слушаться тех, на кого мы укажем.
Когда он закончил, все покраснело перед Эмили. Заклинание с одной переменной, которое управляло ее телом, было известной уязвимостью. Иронично, что Мирон должен был починить это. Теперь он отдавал это врагу перед ней, и это ранило больше, чем остальное.
— Предатель! — завопила она, вырывая лицо из хватки щупальца. — Ты мертв, Мирон! Слышишь меня? Ты…
Ее заглушило щупальце Левиафана, с мощью вернувшееся на место, обвив ее челюсть и шею. Она все еще сражалась, когда вспышка света привлекла ее внимание. Она оторвала взгляд от скользкого щупальца у ее щек и увидела плоское отражающее лицо Алгонквин из воды перед собой.
— Не тебе звать кого-то предателем, маленькое орудие, — прошептало озеро. — Это из-за тебя мы в этой прискорбной ситуации. У меня был человек, который управлял Смертным духом, в моей власти, когда ты убила ее. Теперь у нас ничего нет. Ни духа, которого
