— А я — то думал, что избавился от вас, — признался я. — Вы сейчас стали больше?
С виду размеры его почти что удвоились.
— Да. Я проголодался.
— Вы не шутили, когда жаловались на свой аппетит?
— Война, — напомнил он мне. — Вы намерены осуществить вторжение?
— Уже осуществил. Только вот мне ничего не было известно об этом втором заборе.
— Может быть, я смогу…
— Нет! Нет, я запрещаю вам все, что только ни взбредет вам в голову! Только наблюдайте!
— А что наблюдать? Вы ничего не сделали вот уже на протяжении нескольких минут.
— Что-нибудь придумаю.
— Разумеется.
— Но что бы я ни делал, я не стану прибегать к вашей помощи, ни сейчас, ни когда бы то ни было. Если вам так уж хочется наблюдать, ради Бога, будьте моим гостем. Только ни в коем случае не вздумайте мне помогать.
— Никак не пойму, почему вы так против этого.
— Это все равно что прослушивать чужой телефон. У Синка тоже есть определенные права, хоть он и сам плут каких мало, ФБР не имеет права прослушивать его телефон. Его нельзя убивать, если только он первым не попытается это сделать по отношению к другому. Его нельзя наказывать, если только он не нарушит закон. И уж тем более нельзя подвергать его опасности нападения со стороны до зубов вооруженных марсиан!
— Безусловно, безусловно, но если Синк сам нарушит установленные правила…
— Даже в отношении правонарушителей действуют определенные нормы закона! — свирепо рявкнул я марсианину.
Он ничего не ответил. Просто стал рядом со мною, в тусклом свете, исходившем из окон дома, — два с лишним метра то ли человек, то ли неизвестно что.
— Эй, каким образом вам удается проделывать все эти ваши фокусы? Врожденная способность?
— Нет. У меня с собой все необходимые причиндалы. Что-то само высунулось из его гладкой, как у ребенка, груди, что-то твердое и блестящее, как металл.
— Вот это, например, уравновешивает механическую инерцию. Другие столь же портативные орудия уменьшают силу тяжести или преобразуют воздух в моих легких, делая его пригодным для дыхания.
— И вы храните все это у себя внутри?
— А почему бы и нет? Я могу держать внутри предметы любого размера.
— Ого!
— Вы сказали, что имеются определенные правила, которых надо придерживаться, даже когда имеешь дело с преступниками. Но вы ведь сами уже нарушили эти правила. Вы без разрешения вторглись во владения, являющиеся чужой собственностью. Вы покинули место, где произошел несчастный случай, в данном случае, гибель дона Доминго. Вы…
— Ладно, хватит.
— Тогда…
— Ладно, я еще раз попытаюсь растолковать вам все с самого начала.
Я зря тратил слишком много драгоценного для меня времени. Куда важнее сейчас для меня было преодолеть забор. Но тут, сам не знаю почему, я ничего не мог с собою поделать. Ибо в каком-то смысле марсианин был прав. Мое поведение ничего общего не имело с правилами…
— Так вот, правила здесь совсем ни при чем, — так я сказал ему. — По крайней мере, не в них суть. А суть в том, у кого власть. Синк прибрал к своим рукам весь этот город, а потом ему, безусловно, захочется то же самое сделать и с другими городами. Слишком уж много сгреб он под себя власти. Вот почему кто-то обязательно должен его остановить. Но вы даете мне тоже слишком много силы. А человек, у которого слишком много силы или власти, в конце концов теряет голову. Я сам себе уже не доверяю, когда вы находитесь на моей стороне. Ведь я детектив. Нарушая закон, я не исключаю возможности того, что меня посадят в тюрьму, если только мне не удастся обосновать причины, по которым я это сделал. Это заставляет меня действовать осторожно. Если я имею дело с преступником, который может меня провести, то мне достаются синяки и шишки. Если же я пристрелю кого-нибудь, кто этого не заслуживает, то попаду за решетку. Все это приводит к тому, что я проявляю максимальную осмотрительность. А вот когда я ощущаю вашу поддержку…
— Вы теряете бдительность, — изрекла темная глыба рядом со мною.
Голос его при этом звучал как-то почти задумчиво, такой присущей только людям выразительности я от него еще не слышал прежде.
— Вы можете поддаться искушению присвоить себе больше власти, чем это нужно для вашего же собственного блага. Что ж, честно говоря, я не ожидал такого проявления мудрости от вашей породы.
— Вы считали нас безнадежными глупцами?
— Возможно. Я ожидал, что вы будете мне благодарны за любую помощь, которую я в состоянии вам оказать, и будете настойчиво ее домогаться. Теперь я начинаю постигать смысл вашего отношения ко мне. Мы тоже стараемся уравновесить количество власти, которым наделены отдельные личности. Что это за шум?
Раздалось негромкое шуршание, как будто кто-то очень быстро бежал по траве и даже не пытался это делать украдкой, а тихо это получалось как бы само собой.
— Не знаю.
— Вы уже решили, каков будет ваш следующий шаг?
— Да, я… Черт возьми! Да ведь это псы!
— Что это — псы?
Они уже были тут как тут. В темноте я не мог различить, какой породы эти собаки, но были они крупные и совсем не лаяли. Шурша скребущими по асфальту когтями, они срезали угол с обеих сторон шедшей по кругу стены и теперь быстро, даже очень быстро, мчались прямо к нам. Я приподнял, как бы взвешивая, свой гиро и понял, что пуль у меня вдвое меньше, чем собак.
Неожиданно зажглись прожекторы, многочисленные и очень яркие, заливая светом все вокруг. Я выстрелил, устремившаяся из угла молния настигла одну из собак. Она упала, перевернулась и затерялась среди своры.
Огни всех прожекторов стали густо-красными, кроваво-красными. Собаки остановились. Шум затих. Один пес, ближайший, был полностью оторван от земли, застыв прямо посреди своего прыжка, яркими рубинами горели его оскаленные зубы.
— Я, как мне кажется, предоставляю вам сейчас достаточно времени, — пробормотал марсианин. — Или все вернуть так, как было?
— Что это вы сделали?
— Я воспользовался демпфером инерции в спроецированном поле. Эффект таков, будто время остановилось для всех, кроме нас. Учитывая продолжительность того времени, что я вынудил вас потратить, когда вы пытались мне обосновать свое отношение к моей помощи, — это минимум того, что я должен для вас сделать.
Собаки слева от нас, собаки справа, и все вокруг залито ярким светом. И еще я заметил людей с ружьями, которые застыли, как статуи, вдоль широкой садовой дорожки.
— Не знаю, насколько правомерны ваши действия, — сказал я. — Однако я погибну, если вы выключите свой прерыватель времени. Но это — в последний раз. О’кэй?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
