Куксится. Опускает голову вниз. Чувствует себя виноватым. Но этим всем меня не пронять. Я прекрасно понимаю, что у меня уже взрослые дети и они в силу своего возраста могут быть довольно самостоятельными. Там, где им надо, они именно так себя и ведут.
Денис будущий глава семьи. Мужчина. Пусть учится отвечать за свои поступки с самого детства. Я его научу!
— Обещал, — кивает печально.
— Так вот, дорогой, — строгим голосом обращаюсь к сыну. — Прежде, чем мне напоминать о моих обещаниях, вспомни свои! — ещё раз киваю в сторону разбросанной одежды. — Понятно?
— Да, — бурчит недовольно.
— Вот и отлично! — снимаю с вешалки свою верхнюю одежду, ещё раз показываю в сторону разбросанных вещей. — Убирай.
Оставляю сына наводить порядок, а сама отправляюсь в другую часть коридора. Туда, где висит зеркало в полный рост. Примеряю куртку, пиджак. Снова куртку. Кручусь перед зеркалом, осматриваю себя с разных ракурсов. Внутри от предвкушения скорой встречи с Матвеем всё дрожит.
Красное платье длинной до середины икры идеально сидит по фигуре. Не особо глубокий вырез в зоне декольте показывает лишь немного достоинств красивого женского тела и оставляет место для полета фантазии. Подразнить Илларионова самое то!
Черные туфли на высокой тонкой шпильке вновь позволяют почувствовать себя желанной и сексуальной. Крупные локоны ниспадают вниз, я их немного убрала от лица. Заколола заколкой. Вышло очень даже ничего.
Кручусь перед зеркалом, скептически осматриваю себя. Выгляжу довольно прилично. Но вот всё никак не могу решить, что сверху смотрится лучше. Мда.
— Мама, можно мультики посмотреть? — ко мне подходит Денис. Лучезарно улыбается.
— Ты всю одежду убрал? — всё тем же строгим голосом спрашиваю у него.
— Да, — кивает. Довольный собой.
Сколько ж мало нужно детям, чтобы самоутвердиться. Навести порядок, почистить зубы, самостоятельно накрыть на стол. За любое то или иное самостоятельное действие следует похвала. Мои дети уже привыкли к этому. Они стараются лишний раз сделать всё сами, не трогают меня.
Вот только у меня с Денисом вечные споры из-за порядка. Точнее, его отсутствия.
Мальчик… Что ж с него взять?
— Молодец, — хвалю его. Целую в щёку.
— Возьми с полки пирожок, протри пыль и положи обратно. Да, мам? — весело шутя ко мне подходит Маруся.
— Да, — киваю шутя.
Дочка стоит напротив. Складывает на груди ручки, изучает мой внешний вид. Затем срывается с места, бежит к себе в комнату и тут же возвращается назад.
— Это тебе, — произносит довольная. Протягивает мне браслет из разноцветных бусин. — Дарю!
— Спасибо, — благодарю её от всей души. Сердце щемит от нежности.
Надеваю подаренное украшение, делаю вид, что оно идеально подходит. Маруся ребёнок, у неё ещё как такового чувства стиля попросту нет.
— Мамочка, — говорит с придыханием дочка. Смотрит восхищённым взглядом. — Ты самая красивая мама на свете!
— Спасибо, малышка, — расплываюсь в улыбке. На сердце становится неимоверно тепло. И обидно. За своих собственных детей.
Маруся и Денис ни в чём не виноваты. Они заслужили знать правду. Они должны знать, кто их отец!
А Илларионов… Гад!
В душе тут же поднимается буря. Эмоции кроют так сильно, что их не сдержать.
Смотрю на своё отражение в зеркале. Ну да. Красиво.
Только вот этот гад не заслуживает видеть меня в таком виде! Пффф! Украшаться можно для кого угодно! Но только не для него. Пошел в пень!
Подхожу к шкафу. В сердцах снимаю с себя шикарное платье, вешаю его на вешалку и убираю. Достаю старые потёртые джинсы, лонгслив.
Не проходит и пары минут как я стою в коридоре в своем привычном виде. Дети изумлённо смотрят на меня.
Раздается стук в дверь, открываю. На пороге стоит Яся.
— Привет! — здороваемся с подругой. Обнимаемся.
— Прости! Я немного опоздала, — принимается извиняться. Спешит снять с себя верхнюю одежду и пройти.
— Ничего страшного, — отмахиваюсь.
— Ты никуда не идёшь? — удивлённо смотрит на меня.
— Иду, — киваю. На губах играет загадочная улыбка.
— В этом? — подруга изумлённо приподнимает бровь.
— Да! — произношу с жаром.
Не стану я для него наряжаться. Не заслужил! Пусть любуется своей беременной женой.
После вчерашнего ночного разговора по сотовому, когда он ругал меня на чём свет стоит, я вообще едва не отказалась от встречи. Но после решила. Матвей прав. Нам нужно поговорить.
— Готова? — спрашивает у меня подруга.
— Не очень, — честно признаюсь ей. Но не успеваю продолжить тему, как раздается звук входящего сообщения.
Достаю сотовый. Читаю.
"Спускайся. Я приехал за тобой.
Матвей.
Глава 28. Света
Как ни стараюсь, но до конца справиться с волнением не удаётся. Сердце предательски так и жаждет вырваться из груди.
Дожидаться лифта нет терпения. Нервы на пределе. Бросаю это неблагодарное занятие, спускаюсь по лестнице. Перед входной дверью делаю несколько спасительных вдохов. Немного успокаиваюсь, выхожу из подъезда и… замираю.
Вдохи не помогли. В груди всё рвёт на части. Мне требуется время, чтобы взять бушующие эмоции под контроль.
Прошло столько лет, а моё сердце по-прежнему трепещет при виде Матвея. Предательство, боль, обида, все ему нипочём. Какое глупое у меня сердце…
Мне даже не нужно осматриваться по сторонам, чтобы найти автомобиль Илларионова. Он слишком заметен и так.
Напротив крыльца припаркован белоснежный внедорожник. Стоит только мне показаться, как из автомобиля неспешно выходит Он.
Рубашка насыщенного синего цвета идеально подчеркивает голубизну глаз. Коричневые брюки отлично с ней гармонируют. Официален, властен, строг. Это ж Матвей. Он не может иначе.
