– Так и будешь молчать или скажешь хоть что-то?
– А что тебе говорить? Ты ведь всё давно сама решила.
– Ты знаешь почему.
– Угу, – кривовато ухмыльнувшись, Марк отвёл взгляд в сторону, не желая встречаться со мной глазами. – Только я почти уверен, что после свадьбы твоей дочери ничего не изменится.
– Это не так.
– Посмотрим.
Не выдержав, я испустила весьма красноречивый вздох. Взяла Марка за руку, заставив обратить на себя внимание.
– Я тебя люблю. Но свою дочь я тоже люблю. Не заставляй меня испортить её свадьбу. Пожалуйста, Марк. После свадьбы будет всё так, как мы с тобой хотим.
– А как мы хотим, хм? – сощурился Марк, пытливо заглядывая в мои глаза.
– Ты знаешь.
– Ты скажи. Я жду, Тоня.
– Я официально разведусь с Вадимом. И перестану скрывать наши с тобой отношения от кого-либо. Обещаю.
– Дочку мне роди.
– Марк…
– Год отдохнёшь, затем заделаем сына. А потом я подумаю.
– Это много. Мне сорок в следующем году.
– И что? Что ты вечно привязываешься к этим цифрам? Ты молодая, красивая, полная сил и энергии. Чего ты вечно боишься, Тонь?
– Не знаю.
Пожав плечами, решила не говорить, что боюсь нашего совместного будущего, которое пока смутно представляю. Одно дело – жить вместе, а другое – родить общих детей и воспитывать их. Пелёнки, распашонки, бессонные ночи, затем детский сад, первый класс… Господи, да я боюсь проходить этот путь ещё раз! Вдруг не справлюсь? Вдруг сил не хватит вырастить детей, дать им высшее образование и отпустить во взрослую жизнь, ведь когда это случится, то мне уже будет шестьдесят плюс, да?
Притянув за руку, Марк обнял меня за талию. К себе прижал плотно, окутывая своей мощной аурой. В его объятиях я действительно расслабилась, ощущая душевный баланс.
– Всё у нас будет хорошо, – прижавшись губами к моему виску, сказал Марк. – Главное, что мы есть друг у друга.
– Я люблю тебя. Помни об этом всегда.
– Люблю тебя сильнее.
Мы замолчали одновременно. Стояли обнявшись, слушая дыхание друг друга и биение сердец. Я даже закрыла глаза, мысленно унося нас двоих в будущее на несколько лет вперёд. Представила себя в домашнем халате, с полотенцем на голове и держащую на руках маленького ребёнка. А что? Не так уж и страшно. Современная медицина и здоровый образ жизни позволяют максимально отсрочить старость. И когда мне будет шестьдесят плюс, то дети уже вырастут, станут самостоятельными, и мы с Марком сможем встретить старость, смело держась за руки. А сейчас, пока мы полные сил и энтузиазма, нужно ценить каждый миг и меньше ругаться. Как сказал Марик: главное, что мы есть друг у друга. А всё остальное – пройдёт – это уже говорю я.
– Если этот олень тебя хоть пальцем тронет, я ему ноги сломаю, Тонь.
– Зачем ты так, Марк? Он не тронет. Ты плохо знаешь Вадима.
– Я хорошо знаю мужчин, царица. Просто предупреждаю тебя, чтобы потом без этих слёз и упрёков с твоей стороны.
Обернувшись, укоризненным взглядом мазнула по любимому мужчине. Ох, как я не люблю эти его дикие приступы ревности. В эти моменты Марик меня безумно раздражает. И хоть говорят, что ревнует – значит, любит, я всё равно с этим не согласна. Ревность бывает разной. В случае с Марком – это на грани фола. Я всё время с опаской жду, когда его ревность перейдёт красную линию. Надеюсь, мы никогда до неё не докатимся, иначе будет очень больно. Двоим!
– Я буду держаться от него подальше. И домой вернусь до девяти вечера.
Марк вздохнул, но возражать всё же не стал. Да и что возражать? Я и сама не горела желанием ехать на дачу к сватам. Всё ради Саньки – я же ей обещала, что про развод с её отцом никто не узнает, пока мы не сыграем свадьбу. Глупость, конечно же. Но после того как дочку выписали из больницы прошло совсем немного времени, а свадьба уже через десять дней. Осталось потерпеть всего да ничего. Мы справимся. Обязательно! Потому что любовь побеждает всё – так во всех сказках пишут – я помню.
***
На дачу к сватам я добралась на такси.
Астапов любезно предлагал поехать вместе с ним, но был послан лесом таким же любезным тоном, как и его предложение. А я давно поняла, что Вадик решил вернуться в семью и эта поездка на загородную дачу к Кулаковским – не что иное, как часть одного большого плана по воскрешению брака.
Ещё и Санька у него в союзниках. Спят и видят, как разругать нас с Мариком.
Не угадали. Вот совсем!
Даже если луна свалится на землю или же я вдруг хорошенько стукнусь головой об асфальт, и у меня случится амнезия – ничего не изменится. Потому что Астапов вообще не в моём вкусе.
Да, двадцать лет тому назад, когда мы познакомились с отцом моей дочери, я была зелёной соплёй с розовыми очками. Сквозь призму розовых стёкол я видела окружающий мир таким, каким мне хотелось его видеть.
Сейчас я взрослая, устоявшаяся личность. Розовые очки разбились ещё лет десять назад. Правда за это время в моей голове были взращены жирные тараканы. И вот именно они, жирные до безобразия тараканища, не позволят связаться с таким, как Вадик. Для этого я слишком люблю себя. Люблю комфорт. Живу в кайф. Не связываюсь с теми людьми, от которых хочется побыстрее сбежать. Я ценю каждую минуту своего времени и не трачу его понапрасну.
А в Астапове нет ничего, что могло бы меня привлечь. Уж лучше быть одной и иметь карточку постоянного клиента на тайский массаж и несколько резиновых "помощников" для женского здоровья.
Но я и Астапов?
Нет. В здравом уме я к нему не вернусь.
И если быть честной перед самой собой, то я нереально благодарна судьбе за подаренный шанс обрести свободу. Брак с Вадимом тяготил меня последние годы. Это что-то вроде чемодана без ручки: выкинуть жалко, а нести трудно.
И да, я понимаю, что измена Вадима – реакция на мою холодность. Просто наши отношения давно себя изжили. Спасибо бывшей лучшей подруге Аньке. Она дала мне волшебный пинок взять себя в руки и кардинально изменить жизнь.
Когда такси подъехало к даче сватов, я рассчиталась за поездку и вышла из машины. Со двора доносилась громкая музыка, а нос улавливал крышесносный аромат шашлыков.
Похоже, я опоздала, раз приехала самой последней на дачу.
– Мама! – увидев меня, Санька выбежала навстречу и бросилась в мои объятия. – Идём, я тебе хочу кое-что показать.
Потянув меня за руку, Санька привела нас в сарай. А там, в картонной коробке, лежала кошка с котятами.
– Ну классные же они, правда?
Обняв меня сзади за плечи, Санька крепко прижималась к моей спине.
И я поймала себя на мысли, что дочка очень скучает. Мне её тоже не хватает, правда. Хочется, как раньше, видеть и слышать её каждый день, сидеть вместе за обеденным столом и делиться новостями, обсуждать планы.
Но это всё в прошлом. Малышка скоро сделает меня бабушкой и как раньше уже ничего не будет. С этим нам придётся жить теперь до конца дней.
– Классные, да, – запоздало ответила я, понимая, что на самом деле Саша привела меня в этот сарай не на котят посмотреть, а поговорить наедине.
– Мам…
– Да?
– Папа скучает по тебе. Может, уже помиритесь?
Ожидаемо. Но, кроме кривой ухмылки, во мне ничего другого не откликается.
– Тебя папа попросил со мной поговорить? Сань… Не надо. Правда.
– Папа меня ни о чём не просил. Думаешь, я сама ничего не вижу? Я уже взрослая, мама. И прекрасно понимаю, что у вас с папой сейчас кризис в отношениях. Но с ним можно работать.
– Да неужели?
– Да. Нет, я понимаю, измена – это подло и больно, но ты же отомстила ему, мам. Считай у вас один-один.
От накатившей вспышки ярости я сжала руки в кулаки. Да так сильно, что ногти впились в ладони.
Резко повернулась к дочери лицом. В глаза её ещё наивные заглянула.
– Александра, наши с твоим папой отношения тебя не касаются. Как ты правильно заметила, ты уже взрослая. Так что живи своей жизнью и не лезь в чужую.
Щёки Саньки покрылись красной краской. Она опешила, не ожидав, что мать поставит её на место. И пока Санька приходила в себя, в сарай вошла Валя:
