Звездец.
Выругавшись, снял кроссовки и бегом в ванную за полотенцем. Закутал в него Тоню уже через несколько секунд.
Злой как собака. Смотрел на неё, сжимая челюсти.
Вот где она шлялась? Договорились же, что домой приедет!
– Где ты была?
– Домой добиралась.
– С другой планеты?
– С другого конца города.
– Это как?
– Не спрашивай. Не скажу.
– П@дец, – вздохнул, ладонь припечатал к своему лбу. Ну что за херня? – А позвонить мне, нет? Или вызвать такси? В конце концов, в нашем городе перестали ходить маршрутки?
– Не ори на меня, понятно? – огрызнувшись, скинула с себя мокрое полотенце и потопала в ванную комнату. Я поплёлся следом.
Стоял в углу и наблюдал, как Тоня молча скидывает с себя одежду на пол. Переступает через образовавшийся ворох и забирается в ванную.
– Я не орал на тебя.
– Можешь сейчас меня не трогать?
– Почему? Я хочу с тобой разговаривать. Хочу, чтоб ты объяснила: где шлялась всё это время.
Посмотрев в мою сторону, Тоня окатила меня тяжёлым взглядом.
– Я пережила жуткий позор. Так стыдно, как сегодня, мне никогда ещё не было. Никто за все мои тридцать девять лет не позволял себе сказать даже половины того, что сказала твоя мать.
– И что? – развёл руки в стороны. – Только не говори, что я должен нести ответственность за поступки моей мамы.
– Я это не говорю. Я просто объяснила тебе: почему сейчас хочу остаться наедине. Мне нужно успокоиться.
Еле сдержался, чтоб не укрыть матом. С хрена ли ей успокаиваться? Что за заскоки? Я хочу с ней говорить, а она избегает меня. Прячется в ванной. Это ни хрена ненормально!
– Марк, выйди. Пожалуйста, – настойчиво повторила Тоня и я с психом вышел из ванной, дверьми хлопнул – не специально, просто заколебало всё.
Вернувшись в зал, врубил телек. Бездумно щёлкал пультом от телека. Отвлечься не получалось. Дурацкие подозрения забирались под кожу всё глубже. Только бы Тоня не пошла на поводу у своей совести и не решила разрушить наши отношения. Я плохо знаю свою царицу, но предполагаю, что она может так поступить. Сердобольная очень. Дочка надавит. Там ещё моя маман подключится. Нет, млять… Даже думать про это не буду.
Из коридора послышались приближающиеся шаги.
Напрягся, ожидая, пока Тоня войдёт в зал.
Увидел её через мгновение и всё понял.
Успокоилась она, ага. Лицо красное всё, опухшее от слёз.
Решил молчать, пока первая меня не затронет. Как она там сказала? Не трогать? Отлично. До завтра подожду, не трогая её.
– Я хочу с тобой поговорить, – присев на край дивана, Тоня опустила взгляд на свои руки, которыми нервно теребила пояс халата.
– Говори.
– Марк, после всего, что произошло, я хочу тебе предложить немного сбавить обороты.
– В смысле? Не понял.
Поджав губы, Тоня подняла голову. Но взгляд устремила не на меня, а куда-то на одну точку за моей спиной.
– Ты предложил мне замуж.
– Да.
– Я согласилась.
– Именно, а сейчас несёшь какую-то херню.
– Это не херня, – качнула головой. – Просто ты не понимаешь.
– Ну так объясни мне. Я же жду.
Занервничал.
Вот нутром чувствовал, что у царицы духу не хватит посмотреть мне в глаза и тупо сказать, что расстаёмся. Я мог бы ей помочь. Но не помог. Пусть сама выруливает. Ахинею несёт. Что-то там про сбавить обороты.
– Тонь, долго ещё ждать, нет?
Сглотнув, Тоня выпрямилась. Нашла в себе смелость в глаза мои заглянуть.
– Марк, я не могу так. Мне Санька звонила. Вся в расстроенных чувствах. После того как я уехала, они там все переругались. Можешь представить, моя дочка отменила свою свадьбу?! Свадьбы не будет!
– С хрена ли?
– Маме твоей нужно сказать “спасибо”.
– Окей, и как это относится к нашим с тобой отношениям?
– Ты сейчас издеваешься надо мной? Ты же прекрасно понимаешь: к чему я веду!
– Ну так скажи прямо. Что, Тонь? Всё получилось так, как я и говорил? На первом месте у тебя дочь, на втором – работа. А я где-то там… В конце очереди.
– Не так всё.
– Неважно. Твои поступки говорят сами за себя. Поэтому ты домой не торопилась. Я понял. С духом собиралась: прийти и сказать, мол, так и так, дочку я люблю больше всего на свете, она беременная, ей нельзя волноваться, поэтому, Марик, ты идёшь нахер. Угадал?
– Да. Нет! Я запуталась, – схватилась за голову. – Понимаешь? Поэтому и прошу у тебя немного времени, чтобы всё утихло. Давай пока поживём отдельно, как раньше? Я должна сделать абсолютно всё, чтобы моя дочь вышла замуж за твоего брата.
23
День свадьбы дочери стал для меня одним из самых волнительных дней в жизни. Помню, двадцать лет назад, когда я вот точно так же стояла в белом платье и фате до самого пола, то не нервничала так сильно, как сейчас.
– Мам, ну чего ты плачешь? – обратив на меня взгляд, Санька недовольно нахмурила брови.
Я поспешила промокнуть носовым платком образовавшуюся в уголках глаз влагу.
– Это от счастья, принцесса.
– А так со стороны и не скажешь. Ну правда, мам? Улыбнись хоть немного.
Натянуто улыбнувшись, я подошла к Саньке вплотную и остановилась напротив. За руки взяла свою девочку. Она такая красивая у меня – хоть бери и на обложку модного журнала. А ещё такая взрослая, сама скоро станет мамой. Наверное, поэтому мои слёзы катились по щекам настоящими ручьями: а) я не могла поверить, что отпускаю малышку во взрослую жизнь в свободное плаванье; б) не хотела её туда отпускать, потому что боялась, что не смогу подстелить ей соломинку, как делала это раньше на протяжении двадцати лет.
– Я люблю тебя, Сашенька. Будь счастливой, солнышко моё, – голос дрожал, адреналин захлёстывал меня с головой.
– И я тебя люблю, мам. Ты у меня сама лучшая.
Мы обнялись. И ещё какое-то время простояли посреди комнаты обнявшись, пока в бывшую детскую спальню не заглянул Вадим со словами, что приехали сваты и вот-вот начнётся выкуп невесты.
Отпрянув друг от друга, разошлись с дочкой по разным углам. Я подошла к зеркалу, наспех подправила немного пострадавший от слёз макияж. Обновила на губах помаду.
Сердце застучало быстрее.
Я сделала глубокий вдох.
Выдохнула.
Всё будет хорошо. Свадьба Саньки и Артёма пройдёт на ура. Нужно даже не сомневаться в этом.
Из коридора донёсся звонкий смех. Я вышла из спальни встречать гостей.
– Здравствуйте, гости дорогие, – растянув улыбку пошире, я обогнула взглядом всех присутствующих гостей.
Ненадолго задержалась на Валентине. Она кивнула в ответ и отвела взгляд в сторону. Тимофей вообще стоял как неприкаянный, будто хотел поскорее закончить торжественную часть свадьбы и поскорее переместиться в ресторан, где можно спокойно пожрать и выпить за здоровье молодых.
Артём сиял от радости. Глаза блестели как софиты. Такой счастливый и влюблённый. Глядя на него, я тоже улыбнулась, радуясь за свою дочь. Как хорошо, что они всё-таки помирились и решили не отменять свою свадьбу. Чтобы не происходило между родственниками, влюблённые не должны отказываться друг от друга. Это же классика, о которой ещё Шекспир писал – Монтеки и Капулети. Только для Саньки и Тёмы у меня припрятан самый лучший хеппи-энд, где они жили долго счастливо до самой старости.
Взгляд аккурат напоролся на Марка. Его серые глаза смотрели так пристально, что мне стало не по себе. Последние две недели мы не живём вместе. После той ссоры на даче Кулаковских я всё-таки съехала из квартиры Марика от греха подальше. Переступая через себя, я была вынуждена это сделать, потому что так подсказала мне совесть. Мы все поругались, наговорили друг другу кучу гадостей. Нам просто жизненно необходимо нужно было время остыть.
Марк меня не понял от слова "совсем". Он решил, что я захотела с ним расстаться. Я не хотела с ним расставаться, о чём сказала не единожды, мол, так и так нам нужна пауза в отношениях, пока всё не утихнет. Марк воспринял всё иначе. Разозлился. И перестал со мной разговаривать, даже на мои сообщения, которые я каждый день писала ему на телефон, не отвечал.
