давить. О нет… Филипп действовал совсем иначе. Как в танце, он увлек Элион к окну. И подсадил на подоконник, будто чувствовал затаенно, что у нее ослабели ноги от его поцелуев. Филипп провел ладонью по ее плечу, сдвигая вырез платья. Достаточно свободный, он легко обнажил ключицу. К которой Филипп тут же припал губами, выцеловывая легчайшую дорожку. Краем глаза видя, как они отражаются в десятке зеркал. И девушка в них явно не была равнодушна к ласке его губ.
Колени Элион подогнулись от желания. От… странного, завлекательного, но совсем иного Филиппа. Он больше не давил на нее своей властностью. О нет, его сила и уверенность в себе никуда не делась. Но спряталась под сладостное искушение. Филипп в этот момент напоминал ей дьявола. Так сильно манил ее к себе.
– Что ты творишь, Филипп? – ослабевшим голосом спросила Элион, чувствуя, как он не отступает и касается ее кожи легкими поцелуями, будто нарочно.
Под мягкими лапками котика скрывались острые стальные когти. Ведь когда Элион дернулась, чтобы встать с подоконника и уйти, Филипп крепко сжал ее талию. И не отпустил ее.
– Филипп, мы даже не у себя дома! – взмолилась Элион, теряя свое достоинство.
Она готова была отдаться ему прямо здесь, прямо сейчас, как распутница, на подоконнике?! Нет, она сможет оттолкнуть его, она сможет, она…
– И что же?
– Мы в гостях, здесь могут пройти слуги, или сам хозяин дома! А еще… ну… это неприлично, – Элион покраснела, сама не понимая, как слова слетают с ее губ. – Тут же куча зеркал. Посмотри! Наши отражения…
Ее голос все-таки сорвался от желания. Когда поцелуи Филиппа стали на мгновение жарче. А потом снова стекли каплей меда по ее плечу в неторопливом соблазнении собственной жены.
Филипп провел кончиком языка по нежной коже Элион, будто не в силах насытиться ею. А потом отстранился с тихим вздохом, щекотнув ее своим дыханием. Он взял ладони Элион в свои. Его глаза, несмотря на ее слова, сияли. Ведь она не твердила больше, что не хочет его! Наоборот, все ее тело говорило о другом. Губы были разомкнуты, зрачки расширены. Так и хотелось зацеловать, а потом… Филипп коротко выдохнул, чтобы взять себя в руки.
– Кай не будет против нашего примирения, – Филипп поднес ладони Элион к своим губам, запечатлевая на них легкие поцелуи. – Давай останемся здесь? На одну ночь. Не дома, где все напоминает о наших… проблемах. Не у Агнии, где в любой момент может вломиться этот юнец и все испортить. А тут, где нам никто не помешает. И я покажу тебе, что и правда готов на все, чтобы вернуть тебя.
Тело ее предало. А может, не только тело, но и сердце? Потому что Элион тянулась к Филиппу, совершенно не так, как тогда к Солару. Она широко распахнула глаза.
– Остаться здесь? Но Филипп, как можно… – Элион обернулась и увидела свое отражение в зеркалах, горящие от возбуждения щеки, искусанные губы, сорванное дыхание. – У Кая очень… м-м-м… располагающая к близости атмосфера, – согласилась она, опустив ресницы и скрыв лукавый блеск своих глаз. – И как же ты покажешь мне, что готов на все, Филипп? Я же не доверяю тебе…
Элион уже сдалась. Всем своим видом, всем своим тоном она показывала это. Элион льнула к Филиппу, терлась о него, сверкала глазами. Она соскучилась по своему мужу. Казалось, наваждение вернулось, но стало иным. И теперь Элион просто не могла сопротивляться своим истинным желаниям! Ее тело и сердце молили о этом.
– Я согласна, Филипп, – шепнула она на ухо мужу. – Покажи мне.
Кай оказался не против приютить их на эту ночь. Более того, сказал, что до завтра поедет к каким-то друзьям. Откуда у него взялись друзья, кроме них, осталось неизвестно. Так что Филипп подозревал, что Кай просто решил оставить влюбленных наедине.
Филипп зажег в гостевой спальне несколько свечей. По стенам висели зеркала, больше, чем нужно обычному человеку. В них отражалась мебель из светлого дерева, парящая ткань балдахина на кровати, белоснежный шелк постели. Филипп сбросил камзол, оставаясь только в брюках и расстегнутой на верхние пуговицы белой рубашке, когда в комнату вошла Элион.
– Кай уехал к кому-то в гости до завтра… – сказал Филипп, делая к ней плавный шаг. – Мы одни.
Глава 17
Элион удивленно посмотрела на Филиппа. И неуверенно улыбнулась.
– Прогнал хозяина дома ради меня, да, Филипп? Как не стыдно?
Ее щеки покрылись румянцем, как у невинной девушки, хотя они уже долго были женаты. И после двоих детей стоило привыкнуть к нашей близости, а не заводиться от первого легчайшего прикосновения к ладони.
Элион завелась. И нервно поправила на себе тончайшую ночную рубашку: пену невесомых кружев, больше похожую на платье, в котором на Земле ходили в клуб, а не на вещь, в которой спят. И откуда только взялась здесь? Не иначе, как магия Кая!
– Ты очень красиво здесь все устроил. Только… тебя не смущает, что в спальне так много зеркал?
Смущение не проходило. Элион задала этот вопрос Филиппу, присаживаясь на край кровати и благочестиво опуская глаза.
– Меня нет… А что насчет тебя… – в его голосе появились лукавые, мурлычущие нотки.
Филипп уже подготовился. И теперь в его руках появилось широкое белоснежное кружево, достаточно тонкое и мягкое, приятное на ощупь. Он подошел к Элион, набрасывая его ей на глаза. Аккуратный узел на затылке. Так, чтобы не зацепить даже тончайшей прядки волос. А потом его пальцы скользнули по контуру ее лица.
– Так тебя ничего не будет смущать. А я буду рад… прислуживать тебе этой ночью. Может, позволишь покормить тебя с рук? – Филипп с улыбкой бросил взгляд на небольшой стеклянный столик, на котором стояла вазочка с клубникой и нежные сливки.
Элион задохнулась от неожиданности и возмущения. И острого укола желания. Вот хитрец этот Филипп! Как он все обставил… будто бы она хозяйка ситуации? Но в то же время выбил у нее из-под ног твердую землю. Как теперь командовать Филиппом, если ничего не видит? Придется отдать власть в его руки… или ухитриться все-таки взять ее в свои?
– Я с удовольствием отведаю лакомство, мой раб, – мурлыкнула Элион, принимая правила игры, и замахнулась легкой пощечиной, будто ставя его на место. – Но только не из
