вечных алчных интриг между родней. Только там всегда было настолько холодно. Жаль, Вит об этом забыл за десять лет при Веселом Дворе. Стерлось и потускнело плохое. Так бывает. Зря.
И будто снова руки намертво связаны за спиной. И вот-вот разрежет тишину визгливый смех жирного принца Гуго.
— Если я верно понял ваш намек, нашу беседу пора прекратить. За нее здесь можно лишиться головы.
— Всё верно, но лишиться вы ее рискуете в любом случае. И не только сами, но и ваша юная… сестра. Как и ее прелестная, не менее юная подруга. Я еще не закончил мой рассказ. Хлебосольный хозяин этой виллы получил свой титул и богатство из рук нового императора, предварительно избавившись от своего заботливого дяди и прежнего покровителя. А вы приплыли из опасного Мэнда. И, как думаете, куда полетел почтовый голубь, отправленный еще до вашего прибытия в стены этой столь гостеприимной виллы? Точнее, два голубя. В столицу и в ближайший гарнизон. Да, двое конных слуг отправились примерно в том же направлении.
— Вам-то откуда это может быть известно?
— А мой хозяин имеет привычку следить за всеми подозрительными соседями. Особенно такими опасными и ядовитыми, как этот — новый. Из молодых, да ранний. Иначе в нашей стране не сохранить столь ценные для всех нас головы. Даже во вроде бы скромной и безопасной провинции. Странно, что у вас в Мэнде не так. Он не имеет репутации тихого местечка. Но ведь вы и не мэндец, не так ли?
— Я этого и не скрывал. Я — виконт Витольд Тервилль. Точнее, бывший виконт.
Официально покойный.
— Офицер Эвитанской армии и шпион вражеского государства. И это еще в том случае, если вам поверят.
— Я давно не служу в армии. И не шпионил отродясь. — Увы, где именно он служил и с кем вместе эмигрировал, лучше сейчас умолчать. Вряд ли стоит упоминать в Мидантии имя Кармэн Вальданэ. Не говоря уже о ее муже, чья прежняя фамилия — Зордес. — Но вы-то чего от меня хотите? Только не говорите, что бескорыстно помочь… рискуя ценной для вас головой. Или… ради прекрасных глаз Изабеллы.
— В такое не верят даже эвитанцы? — в лунном свете прищурился капитан. Не хуже дикой кошки.
Специально выведенной — восточной. Людей с таким цветом глаз там не бывает, а вот кошки — легко.
— Раньше бы, может, и поверил. Но как вы сами заметили — я успел побывать в Мэнде. А Мидантия — слишком ядовита даже в сравнении с ним. Кроме того… — Витольд замолчал, — вы слишком осведомлены для простого капитана. В любой стране.
— Всё верно. Я воспользовался некоторой наивностью нашего юного герцога Алексиса. — А также — еще более юной Изабеллы. — Это ему не в столице интриги плести. И не императору лизать пятки. Покровители нового герцога — далеко. А здесь свои законы. Но если он вдруг внезапно прозреет — наш разговор тоже не поспособствует вашей безопасности.
— Как и вашей.
Ощущение, что в мерный плеск безмятежного фонтана вплелось что-то еще. Резкий крик осмелевшей ночной птицы? Витольд не спал слишком долго, чтобы это разобрать.
— Я привык рисковать, — полная луна отразилась в странно синих для мидантийца глазах капитана. — А вы даже если и нет — вам приходилось, не так ли? Я знаю легенды о Проклятых Галеасах. И знаю, что управлять ими способна только истинная королевская кровь. И я почему-то не сомневаюсь, что в ваших жилах она не течет.
— С чего вы взяли? У себя на родине я был лишен наследства. Не потому ли, что мой отец всерьез сомневался в отцовстве? И счел меня королевским бастардом?
Явный шум позади прервал все мысли Витольда, встряхнул их… и его самого.
Что проис…
Тревога! Никакие птицы тут не кричали. Его все-таки облапошили. Лопух — как есть лопух!
— Вы… — Витольд, как мог, стремительно выхватил шпагу.
И встретил ответный удар. Лже-капитан уже был наготове.
И боец он — отличный.
— Я надеялся договориться полюбовно, — умело отбил удар неизвестно кто. Неизвестно кому служащий.
— И потому ваши верные люди уже ждали сигнала? — криво усмехнулся Витольд. — И напали еще во время нашей теплой беседы по душам? В сторону, или я убью вас!
— Вы хорошо владеете шпагой, но шансов у вас нет. Я дерусь не хуже вас. Но я здесь не один. И, как вы заметили, мои люди были уже готовы. Мы только зря потеряем время. Не глупите, Витольд. Я отменил бы всё, если бы вы согласились.
— У вас уже не оставалось для этого времени. — А у Тервилля его нет на пустую болтовню. — С дороги!
— Витольд… если это ваше настоящее имя — я сказал правду. А что понял я — поймет и император. А он беспощаден. Евгений якобы Милосердный тоже взошел на Пурпурный Трон по трупам своей семьи. В Гелиополисе вас убьют. Или даже по дороге туда. И вас, и вашу сестру. И вряд ли быстро. Это не в правилах моей страны.
— А вы? — Змеев корень подвернулся в полутьме под ногу и едва не свалил с ног! — Полагаете, вам простят нападение на соседнюю виллу? Или… вам уже всё равно?
— Именно так. Я всё поставил на эту карту. Мы — в Мидантии, а здесь не бывает пощады. Как и настоящего милосердия. Свою смертную казнь я уже заработал. Мне нечего терять. Но правда и в другом: Мидантия не прощает опасного родства.
— Вы — безумец. Зачем мы вам?
— Не вы, а ваша сестра. А безумны моя страна и все ее правители, а не я. Витольд, прекратите. У вас уже нет пути назад. Вилла герцога Алексиса захвачена. Никто не поверит, что мы с вами не в сговоре. Не поверили бы даже в вашей стране.
— Где моя сестра? Если вы…
— В безопасности. Витольд, я не желаю ей зла. Всё это — только чтобы она оказалась в безопасности, жива и здорова.
— Женщины на вилле… Одна из них…
— Никто не тронет женщин. Особенно ту, что ждет ребенка. Не тронут и мужчин, если они сдадутся. Витольд, пройдемте же уже со мной. Сами за всем проследите.
— Хорошо.
— Что? — искренне опешил капитан.
— Я сказал: хорошо. Вы победили.
Витольд устало опустил клинок. Здесь он в драке не добьется ничего. Только и впрямь зря потеряет время. И заслужит очередные оковы. И тогда уже точно ничем не поможет Арабелле. И всем прочим.
И в одном этот переигравший всех «капитан» прав: у Витольда Тервилля больше не осталось выбора. По крайней мере, сейчас.
В
