волю к жизни.
Гор, Гор, хороший друг, справедливый… правитель. А вот возлюбленный из тебя — не лучше, чем из самого Вита.
Вдвойне чужому капитану всё это нравится не слишком. Он если и предпочел бы долгий разговор наедине, то не с Витольдом, а с Арабеллой. Чтобы «дожать».
Ему мало изначально выбранной Изабеллы? Зачем вообще этому соседскому графу понадобились странные беглецы? О чём он догадался? Чем собирается воспользоваться?
И действительно ли рассчитывал, что они, едва покинув шаткую палубу, немедленно кинутся в соседнее поместье? То есть в целый прибрежный «замок». Вот так — на темную ночь глядя?
Не попытаться ли его обмануть? А еще лучше — обоих слишком хлебосольных вельмож. И почему Витольд — еще тот врун? К примеру, обаятельный Виктор Вальданэ дурил любого легко. Ну, кроме родной матери, обычно.
Но Виктора в Мэндском дворце не нашли. Смерть ему обмануть не удалось. Ей плевать на любые улыбки и хитроумные речи.
— Я думаю, нам лучше переговорить без чужих ушей.
Теперь гостеприимство в чужом замке предлагают уже одному Витольду? Пока. Или просто пытаются заманить подальше?
— Если вы не возражаете, мы можем сейчас прогуляться у моря, — предложил капитан.
Так и есть. Увести от виллы. А чужих людей на побережье запросто топчется сколько угодно. Особенно хорошо вооруженных. И обученных отлично драться. И метко стрелять.
И тут не поможет даже яркая луна и щедрые гроздья южных созвездий. Они ведь светят всем одинаково. А могучих Детей Ночи в верных союзниках у беглецов в Мидантии нет. Они остались в Мэнде.
Тервилль едва не содрогнулся и по другой причине. Его опять зовут к соленому пенному морю. Вот уж чего он навидался даже слишком много. Ощущение, что соль на губах и коже не сойдет никогда. Впиталась в кровь и струится по жилам вместо нее.
И оставлять Беллу надолго в незнакомом месте одну не стоит точно. Даже без подозрительного капитана.
— Если гостеприимные хозяева виллы не возражают, я предлагаю поговорить в саду.
— Не возражаю.
Внезапно.
Под бесстрастным взглядом немолодого слуги в запруженном людьми коридоре они выбрались обратно на свежий воздух. В стремительно наступающую ночь.
Странно, что чужого капитана всё еще не выставили. Он ведет себя уж как-то совсем беспардонно. Может, и в самом деле — верный служака очередного императора? Не официальный, так тайный? Из тех тайн, что обычно известны почти всем.
С другой стороны, до него ли сейчас хозяевам виллы? С таким-то количеством внезапных гостей?
— Стоит вам принять гостеприимство моего господина, и впредь никто не помешает вам пригласить гостя ни в сад, ни в вашу комнату.
— Боюсь, моя сестра сейчас не в силах куда-то переезжать. Она еле держится на ногах.
— К завтрашнему дню, я думаю, силы к ней уже вернутся. Тем более, мои уважаемые господин и госпожа — люди более опытные и зрелые, нежели юные хозяева этой гостеприимной виллы, при всём моем к ним уважении. А вашей хрупкой сестре сейчас необходима настоящая забота. Равно как и ее более сильной подруге.
И с чего бы ему желать приютить у себя сотни голодных ртов? Они тут на вилле-то невесть как разместятся. Разве что вповалку.
Впрочем, в морском пути и не к такому привыкли. А уж в плену-то… Сначала — в родном Аравинте, потом — в змеином Мэнде. А Витольд — еще и в Эвитанской Ритэйне.
И в любом провинциальном замке легко разместить столько чужого народу, только набив их в пресловутые подвалы, не хуже Ритэйнских. Теснее, чем любых сельдей.
Что уже успела рассказать этому галантному капитану Изабелла? При всём уважении к редкой смелости девушки, прежде она не покидала строгий, уединенный особняк своего отца. И еще меньше, чем Арабелла, видела реальной жизни. Только кровавую смерть.
Но черные змеи черными змеями, а в подзвездном мире полно смертельных ловушек и без кровавых жрецов и безумных королей. А желанная свобода может слишком вскружить измученную голову фальшивым ощущением ложной безопасности.
Не говоря уже о внимании некоторых лживых мужчин. Не слишком честных с неопытными девушкам. Причем, интересующихся даже не только и не столько юным, прекрасным телом выбранной жертвы. В этой игре честь — меньшее, чего может лишиться неискушенная в таких играх Изабелла.
Да и кто тут вообще особо искушенный — сам Витольд, что ли? И давно стал?
Над кем вечно посмеивался галантный сердцеед с юных лет Виктор Вальданэ, а? И его столь же успешные друзья? Кто всегда годился в соблазнители даже меньше Грегори? И не особо туда и стремился.
— Давайте начистоту, — вздохнул Тервилль. Всё равно интриган из него — тоже еще хуже, чем из Грегори. Намного. И даже из Беллы — в ее прежние времена. — Чего вы на самом деле хотите? Почему так настаиваете на нашем переезде? Скажите мне хоть одну реальную причину, или я не вижу смысла в нашей дальнейшей беседе.
Такой поворот хитроумному капитану явно не понравился. Но что тут поделать? Витольд — не юная, романтичная дева, чтобы с первой встречи очаровываться.
Интереснее другое: похоже, капитан из «замка» всё же ждал большей доверчивости. Это Вит сам выглядит настолько лопухом, или его таковым сочла Изабелла?
— Как я уже упомянул, хозяин этой виллы — весьма и весьма юн, вы это заметили?
— Ни я, ни вы, ни моя сестра, ни ее подруга тоже не являемся стариками и старухами.
Хоть капитан и Витольд все-таки повзрослее.
— Юные, воспитанные в тиши безопасных замков и поместий девы — разговор особый. Но и я, и вы — явно старше этого юноши, — не преминул напомнить капитан. — И не являемся владетельными герцогами и обладателями богатейшего состояния, или я чего-то о вас не знаю?
Многого, но, увы, совсем другого.
Совсем неподалеку мерно журчит прохладный фонтан. И не один. В Аравинте такие били в дворцовом парке короля Георга Ларнуа. Здесь сад тоже тянется вперед на акры и акры. Шумит экзотикой Мидантийского побережья. Вилла огромна — пожалуй, Витольд ее сходу недооценил. Но народу прибыло всё равно многовато.
— Люди — смертны. Юноше, оставшемуся сиротой, стоит только посочувствовать.
— Не стоит, — жестко отрезал капитан. — Он — не обездоленный сирота. И получил свое состояние в результате смерти родного дяди. Своего давнего благодетеля и покровителя. И покровителя своей семьи. Кстати, вовсе не собиравшегося делать его наследником. Но, увы, дядя был сторонником другого кандидата на престол.
Вот теперь ощущение, что Витольд снова в родной Ритэйне. У себя в ледяном северном замке. И не только из-за разлитого в воздухе яда и
