тишине. А потом мне в спину прилетело:
– АЛИСА! Ты уволена!
Я на мгновение замерла. Вообще, я все сделала для того, чтобы Алина сказала это. Но сейчас такое заявление прилетело… да, как нож в спину. Я обернулась и крикнула:
– Спасибо! До свидания! Было неприятно с вами работать!
Алина что-то крикнула в ответ, но я не вслушивалась. Оскорблений и всяких нелестных слов я от нее уже наслушалась.
Грустно от этого мне было недолго. Я же в петле времени. Только в случае, если у меня все получится, я не вернусь в этот день.
А я не тот человек, у которого все получается с первого раза. Тут надо бы сказать, что ни у кого ничего не получается с первого раза. Но это не так. Взять, например, Женька. Он ездил на олимпиады по математике с первого класса и с первого же класса побеждал городские туры. Вот. Везло ему.
У меня же полное невезенье со всем, за что я берусь. В начальной школе я несколько месяцев занималась рисованием. Мои работы участвовали в конкурсах, но я ни разу не побеждала. Правда, я успела попасть всего на два конкурса, но сути это не меняет.
Но хоть когда-нибудь удача мне улыбнется? Может, Вселенная не благоволила мне, потому что собиралась выдать всю накопленную удачу сегодня вечером? Надеюсь, так и есть. Мне говорит об этом внутреннее предчувствие. Обычно оно врет… но не сегодня же!
Так я и шла, нервная, но все же радостная. Погруженная в мысли, я не заметила, как прошла остановку. Осознав это, решила пойти домой пешком. Во мне столько энергии, что надо было ее куда-то слить. Она, конечно, пригодится мне сегодня вечером. Но если я не потрачу калории сейчас, то просто взорвусь.
Где-то на полпути я достала телефон. С трудом отыскав номер нужного человека, я набрала его. Гудки шли недолго. Уже через пять шагов я услышала из трубки:
– Алиса? Привет. Что-то случилось?
Я улыбнулась. Ну почему сразу что-то случилось? Да, я никогда не звонила ему просто так, но ведь всегда бывает первый раз.
– Да, – сказала я. – Случилось. Кирилл не может меня забрать. У тебя получится?
Я понятия не имела, может Кирилл приехать или нет. По моей задумке он сейчас был не нужен.
План я придумала до гениального простой. Нужно заставить Кирилла немножечко поревновать. Тогда ему башню сорвет, и он не сможет даже думать о всяких там Виках. Зачем, если есть такая Алиса?
Благо, кандидат для вызывания ревности имелся.
– Прям щас?
Без эмоций эта фраза звучала как оскорбление. Но интонация все объясняла. Из-за нее я не сомневалась – Артем так обрадовался моей просьбе, что бросит, чем бы он сейчас не занимался, и подгонит ко мне на своем драндулете.
Договорились, что он подъедет часа через полтора. Я сбросила вызов, не попрощавшись. Все-таки еще встретимся сегодня. А затем кинулась домой. Дел еще много, а времени всего полтора часа.
Но дома, конечно, не обошлось без скандала. И, как всегда, из-за горошка. Горошек раздора, получается.
– Алиса, одна просьба, – сказала мама, едва я зашла.
Ее не удивило, что я вернулась раньше положенного. Она не спросила, как мои дела на работе, не поинтересовалась, почему я такая радостная, хотя обычно мое настроение противоположное.
– Сходи, пожалуйста, за горошком, – вместо всего этого сказала мама.
– Нет, – ответила я без объяснений.
Я стояла в коридоре, склонившись, как страус, который прячет голову в песок. Но если страусы так скрываются от опасности, то я развязывала шнурки. Хотя после такого ответа маме, стоило найти местечко, где можно спрятаться от ее гнева.
– Алиса, – сказала мама, выглянув из кухни.
– Привет, – сказала я, подняв голову, но не разогнувшись.
Дурацкие шнурки запутались. Очень не вовремя. Пока не разуюсь, не попаду в комнату, а пока не попаду в комнату, буду слушать речи о том, какая я плохая дочь.
– Пожалуйста, помоги, – продолжала мама, пока еще спокойно. – Очень нужен горошек. Ты же знаешь, оливье без горошка…
– Как елка без звезды, – закончила я за маму, надеясь таким образом перехватить инициативу и первой начать на нее наезжать. – Это ясно. Не ясно только почему ты не позаботилась о горошке заранее, раз он такой важный.
Самые ужасные в мире шнурки, которые достались моим кроссовкам, кто-то склеил. Я бы уже разрезала их, если бы под рукой были ножницы. Но я еще не настолько отчаялась, чтобы идти в комнату за ножницами и выслушивая ругань за то, что пошла по квартире, не разувшись.
– Его не было в магазине, когда я закупалась. Закончился.
Я молчала. Эту отговорку я уже слышала и ответ на нее давала. И даже знала ответ на свой ответ. К тому же шнурки наконец-то развязались.
– Нет, – сказала я, стаскивая кроссовки. – И точка.
С последним словом я нырнула в свою комнату и захлопнула дверь прямо перед маминым носом. Получилось драматично, и я заулыбалась. Словно заметив это, мама застучала по двери, как барабанщик-металлист по райду.
Я предусмотрительно закрылась. Когда-нибудь я доиграюсь, и моя комната окажется без замка. И без дверей. Но пока что можно наслаждаться относительным покоем. Я надела наушники, чтобы не слышать маму, и принялась наводить марафет.
Мама быстро успокоилась. И не удивительно – ей еще столько всего надо сделать до нового года. А она тратит время на мое воспитание. Раньше надо было. Сейчас уже поздно. Все. Что выросло, то выросло.
Приготовив вещи, я отправилась в душ. После смены мне казалось, что я пахну пережаренной свиной отбивной. Особенно волосы. Я ненавидела этот запах, свинину, а еще терпеть не могла мыть голову. Но приходить в таком виде к Кириллу не хотелось, поэтому я поплелась купаться.
Оказавшись в коридоре, я мельком заглянула в кухню. Мама меня не слышала. Она стояла к двери спиной и что-то резала. Или терла. Не важно.
Я вспомнила, что и вчера застала ее в том же положении, хотя вернулась на три часа позже. На секундочку сердце болезненно сжалось. Мама, конечно, сама виновата, что взвалила на себя кучу обязанностей. Никто не просил ее готовить так много еды. Но никто ее и не отговаривал. И не помогал.
Верно, в этот Новый год все будет так же, как в прошлый, в позапрошлый и так далее… Мама так сильно устанет, что еле дотерпит до полуночи. Папа тоже не будет сидеть до утра. Маленький Ярик попрыгает на нем немножко и уснет. И весь этот праздник, которого он ждет с таким
