штуку, то не думает, что она может сделать с ним что-то плохое. Ладно.
Я взяла бутылку. Артем сделал вид, что не замечает происходящего. Тогда я быстро открутила крышку и так же быстро глотнула.
Тут же захотелось выплюнуть эту гадость. Но так как выйти из машины можно будет только минут через десять, я решила не портить себе окружающую обстановку и проглотила жуткую жидкость. Она саламандрой пробралась в мой живот, а там улеглась и принялась сопеть, выпуская клубы пара.
– Там чай хоть для приличия есть? – спросила я, убедившись, что мне не пригодится прямо сейчас какая-нибудь емкость.
– Есть.
– Дай угадаю, два процента?
– Да.
– Это два процента чая в смысле заварки или два процента чая в смысле напитка?
Артем призадумался.
– Скорее второе, – сказал он не особо уверенно.
– А остальное?
– Лучше тебе не знать.
Ну кто бы сомневался.
Я вгляделась в муть бутылки и потрясла ею перед глазами. Со дна взвились несколько черных точек. Видимо, те самые два процента чая.
– Все, забери у меня эту гадость, – сказала я.
Прежде чем отдать бутылку Артему, я сделала два уверенных глотка, поморщилась и наконец-то рассталась с ней.
Артем забрал бутылку и выпил из нее.
– А тебе нельзя. Ты за рулем.
– Мы уже почти приехали.
Мы и правда уже ехали по сектору частных домов. Я всмотрелась в дорогу. Сама того не сознавая, искала на асфальте крохотные капельки крови с собственных ног. Но, конечно, их там не было. Во-первых, на этом участке дороги ступни еще не были так разодраны, чтобы с них текла кровь. Во-вторых, в этой временной петле этого еще не произошло. Глупо, что я до сих пор ищу подтверждения того, что мой вчерашний день существовал. Его не было. И теперь надо двигаться дальше. Иначе и сегодня назавтра не будет существовать для всех, кроме меня.
– С прибытием, – сказал Артем, когда машина остановилась.
Он с треском поднял ручник. Затем мы оба потянулись к бутылке. Я отпрянула первой, приговаривая:
– Забирай, забирай, мне эта гадость не нужна.
Правда, когда Артем вернул бутылку в подстаканник, я не удержалась, взяла ее и сделала еще пару глотков. Артем промолчал, хотя, могу поспорить, в его дурацкой голове родилось что-то язвительное.
– Все, это последний, – сказала я, отпихивая бутылку и вытирая губы тыльной стороной ладони.
Правда, к тому времени, как мы оказались в доме, я уже скучала по напитку.
Сейчас в доме было не так, как во время моего «вчерашнего» прибытия. Людей меньше, музыка тише, воздух холоднее и чище. Было бы здорово сейчас забыть о петле времени, о задаче, которую я сама себе поставила, о «вчерашних» ужасных воспоминаниях и просто хорошо провести время, надеясь, что все решится само собой. Но нет. Если я не хочу, чтобы эта задача стояла передо мной каждый день, нужно действовать сейчас.
Артем начал следовать моему плану еще раньше. Он приобнял меня за плечи, когда я остановилась в центре гостиной. Я не сняла туфли на входе, как и многие в этом доме. Так что мы с Артемом были практически одного роста и обниматься было удобно.
Не обязательно начинать представление прямо сейчас, ведь Кирилла я не видела. Но и отпихивать Артема было бы тупо. Задену его мужское эго, он обидится, и я не смогу использовать его в своем гениальном плане по вызову ревности у Кирилла. А это поставит под угрозу существование завтрашнего дня.
Рука Артема будто бы незаметно спускалась. Пока она еще была там, где я не возражала, я перехватила ее. Чтобы это не выглядело так, будто я против рукоприкладства, я потащила Артема за руку на кухню.
– Хочу пить. И есть. И вообще уйти отсюда.
– Есть более укромные места, чем кухня, – сказал Артем, когда мы зашли.
– Тонко подмечено, – я сделала вид, что не уловила этот намек, который был настолько же жирным, как та самая жареная свинина из нашего кафе.
Артем не спорил – не успел. Когда мы зашли, я отпустила его руку и хотела подойти к холодильнику. Но не успела сделать и шаг в сторону, как Артем снова обнял меня за плечо, так сильно прижав к себе, что кроме еды и воды мне очень захотелось кислорода.
– Привет, Вик, – сказал он.
Только сейчас я заметила, что на кухне стоит Вика. Девушка Артема. Или бывшая девушка. Мне плевать, что их связывает. Вопрос в другом. Мне сейчас придется уворачиваться от шпильки, летящей в глаз? Или Вика нас благословит?
Судя по выражению ее лица, на второй вариант мне надеяться не стоило. Лицо у Вики было мерзким, волосы мерзкими и вообще вся она была такой мерзкой, что хотелось завернуть ее в салфеточку и поскорее выкинуть, пока руки не стали слизкими. У Вики красивая внешность, и, если бы не короткие черные волосы, ее можно было бы назвать куколкой. Хотя с таким взглядом ей место скорее в древнегреческом мифе о Медузе Горгоне, чем в игрушечном домике.
Впрочем, в глаза я ей посмотрела и в камень не превратилась. Так что можно выдыхать. Я бы это и сделала, если бы Артем дал мне вдохнуть. Но он так крепко прижимал меня к себе, что я могла детально описать боковой шов его толстовки, хотя не видела его.
– Привет, – сказала Вика Артему, а потом перевела взгляд на меня.
Я ей не кивнула, и она тоже меня не приветствовала. Своим колючим взглядом она прошлась по мне, задержавшись на подоле платья, то есть практически на бедрах. Затем она еще раз глянула в глаза и сказала, обращаясь исключительно к Артему:
– А она что тут делает?
Я хотела возмутиться. Что значит, что я здесь делаю? Вообще-то это дом моего пока еще парня! Интереснее было бы узнать, что здесь делает эта малолетняя…
– Попросила ее привести, – сказал Артем, перебив поток моих гневных мыслей.
Вика улыбнулась краешком губ и невысоко вздернула брови.
– Интересно. И давно вы так… дружите?
«Три часа» прозвучало бы не солидно. Артем, дурачок, не придумал бы соврать что-нибудь на этот счет. Поэтому мне пришлось вмешаться.
– Да, – произнесла я сначала растерянно, а потом уверенно. – Да.
– Интересно.
«Интересно» Вики прозвучало так мерзко, что я поклялась себе, что больше никогда не использую это слово. Будто бы Вика его осквернила, и, сказав его, я стану такой, как она.
Затем Вика провела пальцами за ухом. Таким жестом нормальные девочки заправляют волосы. Но так как они у Вики были совсем короткие, она просто провела по ним пальцами.
