свое время лозунг «Смерть гачупинам!», то Итурбиде настойчиво подчеркивал общность мексиканцев и уроженцев метрополии и призывал их к «единению». «…Европейские испанцы! Вашей родиной является Америка, — писал он, — ибо в ней вы живете, здесь ваши возлюбленные жены, ваши любезные дети, ваши поместья, торговля и имущество. Американцы! Кто из вас может сказать, что не происходит от испанца? Вспомните о связывающих нас близких отношениях, прибавьте другие узы — дружбы, общности интересов, воспитания и языка, сходство чувств — и вы убедитесь — они столь тесны и значительны, что необходимо создавать благополучие королевства всем вместе, объединенным общими взглядами и единодушием».
«План Игуала» предусматривал неприкосновенность личности и собственности уроженцев Испании, а также сохранение за ними военных и гражданских постов. В то же время имущие слои местного населения могли рассчитывать на участие в управлении, так как пункт 12 «плана» гласил, что все жители, «отличающиеся друг от друга лишь своими заслугами и достоинствами, являются гражданами, способными занять любую должность».
Чтобы обеспечить осуществление трех принципов «плана Игуала», должна была быть сформирована «армия трех гарантий». В заключение, ориентируя соотечественников на мирное развитие событий, Итурбиде призывал: «Удивите же народы просвещенной Европы! Пусть видят, что Северная Америка освободилась, не пролив ни единой капли крови»{115}.
Одновременно с публикацией «плана Игуала» его автор направил вице-королю Аподаке письмо, в котором говорилось: «Не будем обманываться, Ваше превосходительство. Новая Испания хочет стать независимой, и никто не сомневается, что она в этом нуждается. Сама метрополия указала ей путь, открыла двери, и ясно, что так и будет». Во избежание кровопролития Итурбиде предлагал вице-королю образовать и возглавить правительственную хунту{116}.
1 марта он созвал подчиненных ему офицеров. Им были прочитаны «план Игуала» и послание вице-королю. Офицеры встретили их шумными криками одобрения. На следующее утро состоялась торжественная церемония принятия присяги. Положив левую руку на Евангелие, а правую на эфес шпаги, Итурбиде трижды ответил «Да, клянусь» на заданные военным капелланом Фернандо Карденасом вопросы: «Клянетесь ли вы перед богом защищать святую католическую веру? Клянетесь ли установить независимость страны, обеспечив в ней мир и союз между европейцами и американцами? Клянетесь ли хранить верность Фердинанду VII, если он признает конституцию, которая должна быть принята в Мексике?»{117} Затем присягнули офицеры. Во второй половине дня Итурбиде велел выстроить солдат, и те тоже приняли присягу.
«План Игуала» являлся своего рода компромиссом между испанскими купцами, чиновниками, высшим духовенством — с одной стороны, мексиканскими помещиками-креолами и зарождавшимися буржуазными элементами — с другой. Компромисс этот был достигнут за счет народных масс, сыгравших решающую роль в вооруженной борьбе. Полностью игнорируя социально-экономические, а в значительной мере и политические задачи революции, «план Игуала» означал большой шаг назад по сравнению со стремлениями Идальго, Морелоса и их сподвижников. Тем не менее содержавшаяся в нем идея отделения от Испании обеспечила ему поддержку широких слоев мексиканского народа. Такая позиция была в немалой степени обусловлена переходом Герреро, пользовавшегося огромной популярностью, на сторону Итурбиде.
Движение за независимость, принявшее теперь иной характер, чем прежде, вновь быстро распространилось по всей Новой Испании. Колониальные власти оказались в изоляции, так как не могли рассчитывать на лояльность ни высшего духовенства, ни помещиков, ни купечества, ни большей части бюрократического аппарата. Число уроженцев метрополии сократилось к этому времени примерно до 10 тыс.{118} В армии, куда влились многие бывшие повстанцы, участники освободительной борьбы, большинство составляли мексиканцы, выступавшие за ликвидацию колониального режима и в массовом порядке присоединявшиеся к войскам Итурбиде.
Численность «армии трех гарантий», паролем которой стало слово «независимость», достигла вскоре 50 тыс. человек, в то время как в распоряжении испанской администрации фактически оставалось лишь около 6 тыс. экспедиционных войск{119}. Весной 1821 г. к движению, возглавлявшемуся Итурбиде, примкнули, помимо Герреро, ряд других партизанских руководителей, среди них Н. Браво, Осорно, Гуадалупе Виктория. На его сторону перешел известный своими патриотическими настроениями писатель Лисарди, автор знаменитого плутовского романа «Перикильо Сарньенто» — первого подлинно оригинального произведения мексиканской прозы.
Не встречая серьезного сопротивления, армия Итурбиде стремительно продвигалась вперед. Из Игуалы она направилась на север и в середине апреля вступила в Гуанахуато, затем снова повернула на юг и, подойдя к Вальядолиду, гарнизон которого капитулировал, 22 мая заняла город. Отсюда Итурбиде пошел на северо-восток, и, окружив Керетаро, 28 июня овладел им, после чего двинулся к столице.
И в других областях рушилось испанское господство. Важные события происходили на побережье Мексиканского залива. Еще в марте часть войск, дислоцировавшихся в Веракрусе и Халапе, под командованием подполковника Хосе Хоакина Эрреры присоединилась к движению за независимость. 29 марта Эррера занял Орисабу, где под его знамена встали воинские подразделения молодого офицера Санта-Анны, а 1 апреля — Кордову. Попытка испанцев восстановить контроль над обоими городами закончилась провалом, так как две трети посланных с этой целью войск перешли к противнику. 29 мая Санта-Анна почти без боя овладел Халапой, захватив там много трофеев. Пуэблу со всех сторон окружили отряды Эрреры и Браво.
В западных провинциях приверженцы Итурбиде также быстро добились победы. Во второй половине июня «план Игуала» поддержала большая часть гарнизона Гвадалахары, а вскоре восстание охватило почти всю Новую Галисию. 4 июля сторонники независимости заняли Сакатекас. На южном побережье в руках испанских властей оставался лишь порт Акапулько.
Стремительный рост и успехи освободительного движения привели в смятение немногочисленных сторонников колониального режима. Паника среди них усиливалась по мере того как «армия трех гарантий» приближалась к Мехико, куда поспешно отступали остатки королевских войск.
В стане роялистов не было единства. Высшие офицеры настойчиво требовали приостановить действие некоторых положений конституции, прежде всего статьи, гарантировавшей свободу печати, дабы пресечь распространение текста «плана Игуала» в столице и других районах, еще контролируемых колониальной администрацией. Против этого решительно выступал столичный аюнтамьенто, подавляющее большинство членов которого составляли креолы, избранные в июне 1820 г. Оказавшись между двух огней, вице-король Аподака уклонялся от принятия решения. Лишь после долгих колебаний он издал 5 июня декрет об отмене свободы печати, а через день объявил мобилизацию всего мужского населения Мехико от 16 до 50 лет.
Антиконституционные действия Аподаки лишили его поддержки аюнтамьенто и других гражданских властей. Но и военная верхушка, недовольная вялостью и нерешительностью вице-короля, не доверяла ему, считая, что он не способен организовать и возглавить боевые операции сосредоточенной в столице 10-тысячной армии против превосходивших ее численностью войск Итурбиде. 5 июля в Мехико произошел дворцовый переворот. Вечером воинские части окружили резиденцию вице-короля и, легко сломив слабое сопротивление охраны, ворвались в здание. По их
