и голубыми глазами? С ним было проще всего, он был наркоманом, которого никто не хватился. С Джошем случился переполох — его семья пыталась найти его, но с Питером... ничего.
Селена вешает эту штуку обратно на дерево и проводит пальцами по веткам, пока они не останавливаются на чём-то похожем на ухо, и меня чуть не вырвало.
– Ах, нельзя забыть Стефана. Он кричал громче всех, знаешь. Хорошо, что я заманила его в лес, и никто не слышал его криков, его мольбы и вопли. Так же, как и мои, помнишь? Никто не слышал, как я звала на помощь. Разница в том, что я не закрывала Стефану рот рукой. Я позволила ему кричать, пока он больше не мог. Видишь ли, я и наполовину не такая жестокая, как они.
Уголок рта Селены дёргается, и её голос понижается до едва слышного шёпота, когда она снова обращает на меня внимание:
– А потом есть ты. Единственный, кто ничего не сделал, а только смотрел и не помог мне. Ты так же виновен, как и они.
Селена убирает руку с дерева и подходит ближе, ее взгляд так сосредоточен на мне, что я не могу отвести взгляд, хотя мне этого очень хочется. Подойдя ко мне, она опускается передо мной на колени, кладет руки мне на бедра, впивается ногтями в мою плоть и шепчет:
– Ты - последний экспонат моей коллекции.
ПОЦЕЛУЙ ЧУДОВИЩА
Триггеры: Усыпление, принудительный брак, угрозы с применением огнестрельного оружия.
Лилиана
Я просыпаюсь от громкого, настойчивого стука в дверь. Этот звук только усиливает и без того ужасную головную боль, которая мучает меня, как только я открываю глаза.
Моргая, я удивляюсь, почему в моей комнате так светло — я никогда не забываю задернуть плотные шторы. Вот только, когда я сажусь на неудобную кровать, которая оказывается не моей кроватью, а потертым диваном, я понимаю, что нахожусь не в своей комнате.
– Что за... - шепчу я, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где нахожусь.
– Лилиана, ты уже проснулась? Прекрати играть в свои глупые игры и слезай с дивана!
Сквозь грохот в дверь доносится голос моего отца, все такой же агрессивный.
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на дверь, и тут же жалею об этом, потому что в висках у меня снова вспыхивает острая боль.
– Если ты сейчас же не уберёшься с места, я войду, хочешь ты этого или нет! Сейчас не время снова вести себя как последняя девчонка! - рычит он и так сильно стучит кулаком по дереву, что звук эхом отдаётся у меня в голове.
Не в силах больше терпеть, я заставляю себя подняться на ноги, спотыкаясь, дохожу до двери и открываю её как раз в тот момент, когда он поднимает кулак.
– Я проснулась! - шиплю я и сжимаю дерево, пока пальцы не начинают сводить судорогой.
– Что, чёрт возьми, происходит? Где я?
В считанные секунды мышцы на его лице расслабляются, и хмурое выражение сменяется яркой, почти искренней улыбкой, какой я никогда у него не видела. – Наконец-то, я уже начал волноваться.
Волноваться? Нет, это совсем не похоже на моего отца. Раздражённый и злой — да, это он, но никогда не заботливый. Кто этот человек и что он сделал с моим отцом?
– Ты выглядишь вполне прилично, нам нельзя терять времени, все ждут, - говорит он и выдергивает меня из комнаты.
Все мои вопросы остаются без ответа, пока он тащит меня по коридорам и, наконец, останавливается у массивной, очень старой на вид двойной двери.
– Где мы? Что происходит? - шепчу я, немного беспокоясь, что тот, кто нас ждет, может услышать мой голос.
Отец усмехнулся и повернулся ко мне лицом, прежде чем поправить бретельки моего платья… Подождите, почему на мне платье в пол? Почему оно белое?
– Ты прекрасна, Лилиана. Будем надеяться, что ты в его вкусе, - пробормотал он, полностью игнорируя мои вопросы.
– Подожди, что? - в панике выпаливаю я, как раз в тот момент, когда отец встает рядом со мной и делает глубокий вдох. – О чьем вкусе ты говоришь? Я не понимаю, что происходит? Папа, что ты наделал?
Его рука снова обхватывает мою руку и больно сжимает ее. Как раз в тот момент, когда мое лицо искажается от боли и с губ срывается тихое шипение, двойные двери открываются... Черт, это проход.
По обе стороны от него расположены ряды кресел, и все они заняты людьми, которых я не знаю, а в конце прохода находится алтарь.
Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, сначала замечая присутствующих — все в дизайнерской одежде, с широкими улыбками на лицах, поднимаются со своих мест, когда мой отец начинает тащить меня вперед.
Кто-то шепчет:
– Посмотрите на невесту, разве она не прекрасна? - и эти слова так сильно меня поразили, что у меня чуть не подкосились колени.
Невеста...
Это слово постоянно звучит у меня в голове, когда я хватаюсь за любую соломинку, лишь бы придать смысл этой неразберихе.
Он выдает меня замуж.
Против моей воли.
Я узнаю о его плане, когда уже слишком поздно.
И... Я выхожу замуж за того, кто стоит у алтаря спиной ко мне, окруженный мужчинами, которые выглядят так, словно им место в аду, а не в часовне.
Отец грубо дергает меня за руку, крепче сжимает и начинает идти быстрее, словно чувствуя, что я уже замышляю, как сбежать из этой передряги.
И тут, как только мы приближаемся к алтарю, мужчина оборачивается, и мое сердце замирает. Адриано Вассаро. Мой отец хочет, чтобы я вышла замуж за человека, известного как Зверь криминального мира.
Есть веская причина, по которой все называют его тоже Зверем. Адриано известен не только своей безжалостной натурой, почти нечеловеческой способностью убивать, не моргнув глазом, и властью, которой он обладает во многих штатах, но и буквально звериной внешностью.
Насколько я слышала, его покойный отец воспитал его так, чтобы человек, который возглавит организацию, был таким же монстром, как и он сам. Мало того, что его всю жизнь тренировали, чтобы он занял место, которое сегодня держит железной рукой, так его ещё и били, чтобы он стал этой ролью — буквально избивали и пытали.
Адриано больше похож на монстра, чем на человека — все его лицо покрыто многочисленными шрамами, и некоторые люди говорят, что его тело выглядит
