приходилась Малявина Роману. Не поверила в мой рассказ за совместным ужином, а я ее не переубеждаю.
— Да. Она. Ирина — мать Артема и уже много лет общается с Дороховыми, чтобы быть к нему ближе. Она и к нам приходила много лет назад, но… В общем, с ней говорил Роман…
Осекаюсь, когда понимаю, что всю вину сваливаю на мужа. С одной стороны, он всю эту кашу длиной в пятнадцать лет и заварил, а с другой, я не хочу снимать с себя вину за то, как всё обернулось.
— Так может она врет, мам? — отчего-то загорается надеждой Вера, даже не злится на нас за утаивание. — Хочет насолить нам за то, что отец не ушел из семьи ради нее?
— Послушай, Верунь…
— Мне надо поговорить с Артемом! — восклицает Вера, не слушая меня, и бежит в душ.
Я растерянно стою посреди ее комнаты и не знаю, что делать. Совсем не ожидала такого поворота событий, поэтому стою истуканом и молчу, слушая, как в душе льется вода.
С одной стороны, я рада, что дочь больше не лежит пластом на кровати, словно умирающий лебедь. А с другой, мне не хочется для нее новых переживаний. Про Лолу, которую Артем представил невестой, она даже не вспоминает, и я примерно понимаю направление ее мыслей. Верит, что Артем так хотел от нее избавиться.
— Надо сделать тест ДНК, мам! Я уверена, эта Малявина врет! — уверенно заявляет после душа Вера, а я не знаю, стоит ли ей возражать.
Лучше пусть анализы расставят всё по своим местам, чем дочери всю жизнь придется гадать, враньем это всё было или нет.
Я стараюсь не смотреть на Веру с жалостью и отвожу взгляд. Достоверно ведь знаю от Жданы Дороховой, что первым делом они сделали тест ДНК, чтобы проверить, не врет ли Ирина, что она мать Артема.
Совпадение девяносто девять и девять десятых процентов.
Глава 29
Все последующие дни Роман пропадает на работе, а я выдыхаю, пытаясь собрать себя по осколкам. Понимаю вдруг со всей ясностью, что мысль о мести была полной чепухой.
Нет, можно, конечно, продолжать играть роль мстительницы, даже попытаться подставить Романа, ведь он явно в бизнесе использует серые схемы, но за это же время могу потерять саму себя.
— У вас был брачный контракт, Полина Матвеевна? — спрашивает адвокат по бракоразводным процессам, к которому я обращаюсь по совету знакомых. Марта Филипповна Раевская.
— Нет, — качаю я головой. — Брачного контракта не было.
— Раз брачного контракта нет, значит действует режим совместной собственности. Всё, что было нажито в браке, делится поровну — независимо от того, на кого оформлено.
— Даже если бизнес записан только на него? — уточняю я, чувствуя, как напрягается живот.
— Даже тогда, — подтверждает адвокат. — Если бизнес был создан во время брака, он считается совместно нажитым. Вопрос в другом — доказательства. Придется поднимать документы, проводить оценку, возможно, запрашивать финансовую экспертизу.
— Смогу ли я отсудить половину? — спрашиваю прямо.
Для меня это остро стоящий вопрос, ведь Роман изворотлив и умен, к тому же, на его стороне неограниченные финансы и целая команда юристов, которые могут найти лазейки, чтобы оставить меня ни с чем.
Бизнес мне не нужен, но это единственное, что может заставить его пойти мне на уступки.
— Если всё оформим грамотно, и суд не сочтет, что вы добровольно от всего отказываетесь или подписываете что-то под давлением. Главное — сейчас ничего не подписывать без юриста.
Уточнение и не требуется, ведь я не совсем уж дурочка, чтобы подписывать что-то, что будет мне подсовывать Рома, но я всё равно благодарно киваю.
Пришлось даже предварительно опустошить свои счета, чтобы держать финансы наличкой. Дома их держать опасно, так что как нельзя кстати пришлась дача, оставшаяся от моих родителей.
К вечеру, когда я возвращаюсь домой, сразу понимаю, что муж уже дома. В окнах не горит свет, но машина на месте, и мое сердце начинает стучать быстрее.
Дурной знак, предвещающий проблемы, но я так сильно устала бояться, что у меня на это уже просто-напросто не хватает сил.
Рома сидит на кухне, даже не поворачивает ко мне головы, но я ощущаю, что он при этом наблюдает за мной.
— Где ты была?
Вопрос задан обманчиво спокойным тоном, у меня даже мороз по коже. Во рту образуется горечь, ведь раньше мне собственного мужа бояться не приходилось.
— По делам ездила, — отвечаю я и открываю холодильник, не собираясь сидеть перед ним, как какая-то провинившаяся подчиненная.
— По каким делам? В галерее тебя весь день не было.
— А ты за мной следишь, что ли? — хмыкаю я, а сама разогреваю в это время еду.
Поколебавшись, мужу тоже накладываю. Ставлю чайник, а сама понимаю, что просто оттягиваю момент, когда придется обернуться к Роме лицом.
За эти дни буря в моей душе улеглась, даже боль от предательства притупилась, но мне всё еще неприятно находиться рядом с ним в одном помещении. Каждый раз возникает чувство, будто меня окунули в дерьмо.
Не думала, что когда-то наш брак даст настолько большую трещину, и вся моя любовь обернется против меня.
— Галерея тебе больше не интересна, из чего я делаю вывод, что не нужна. Мне ее закрывать?
Едва не усмехаюсь, услышав этот угрожающий тон.
Пожимаю плечами и наконец разворачиваюсь, встречая его мрачный взгляд своим спокойным. Кто бы знал, как тяжело мне дается это мнимое спокойствие.
— Если она тебя не нужна, закрывай, Рома. Это ведь твоя собственность, можешь делать с ней что угодно.
Молчу о том, что уже уведомила персонал, чтобы искали новое место работы, а художников перенаправила к конкурентам. Глупо оставлять то, что может стать предметом шантажа мужа.
— Вот как ты заговорила, — вздернув бровь, протягивает Роман, а я дергаю уголком губ. Не радостно, а скорее с горечью.
— А что ты хотел? — выдыхаю. — Не всё же тебе постоянно меня шантажировать. Забирай свою подачку, она мне больше не нужна.
Сглатываю, чувствуя, как режет горло от непролитых слез, но я на них сейчас не имею права.
— И к чему весь этот вояж? — агрессивно приподнимается Рома, а я молча ставлю перед ним тарелку с едой, а затем сажусь напротив.
Аппетита нет, но я весь день не ела, так что наполняю желудок под его мрачным требовательным взглядом.
— Долго собираешься молчать?
— А что ты хочешь услышать? Галерея мне не нужна, смысла ею заниматься я не вижу, раз ничего там не решаю. Ты же сам не хотел, чтобы
